Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

Глава 5

Проходя в кабинет, отец сделал вид, что меня не заметил. Так что я спокойно обошла его по широкой дуге и выскользнула в коридор. Я было подумала, что он просто потащит меня домой, но отец предпочел говорить исключительно с ректором. Плохой знак. Очень плохой. От меня мало что зависело, разве что охрану могла позвать. Вдруг понадобится…

Я осталась стоять у дверей. Бежать все равно было некуда, а тут хоть был шанс услышать что-то полезное. Но в кабинете ректора Саверьена стояла такая подозрительная тишина, что как я ни пыталась вслушиваться, ничего так и не разобрала. К тому же начала приходить к неутешительным выводам: либо они использовали магию для поглощения звуков — явно от меня, потому что больше тут никого, — либо уже поубивали друг друга. Я понятия не имела, на что способен ректор Саверьен, а вот моему отцу в силе не откажешь. С ним в одиночку вообще лучше не связываться. Да и толпой неизвестно, выйдет победить или нет.

В общем, ни на что хорошее я уже не рассчитывала. Даже на побег. А какой смысл? Люди отца не выпустят ни из города, ни, возможно, даже из здания. Пешком мимо них не пройду, улететь не смогу: крылья Тьма давала только тем, кто обладал полной силой, а у меня ее еще не было. По меркам демонов я до сих пор оставалась ребенком. Они считали, что иметь истинную ипостась без крыльев унизительно. Слишком походишь на человека, поэтому не заслуживаешь даже права распоряжаться собой. Не удивительно, что ректор не смог отказать себе в удовольствии посмотреть, как я свою полную силу получу, а заодно и крылья. Прорыв в знаниях о моем виде.

До того момента, когда дверь кабинета открылась, я успела накрутить себя настолько, что решила драться за свою жизнь. Какая, собственно, разница, когда и где она закончится, а издеваться над собой не позволю. Может, даже жизнь спасу тому несчастному, чьей вдовой меня решили сделать через год.

Я удивилась, когда ректор Саверьен пригласил меня в кабинет, пропустил внутрь, а потом закрыл дверь. С другой стороны. Отец вальяжно развалился в мягком кресле для посетителей и смотрел на меня, довольный как сытый… демон.

«Вот сейчас самое время отращивать крылья», — подумала я. Но Тьма осталась равнодушна к моим проблемам. Если существовал дар влипать в неприятности, то у меня он был удивительно развит. С рождения.

Я подошла ближе к отцу и уселась во второе кресло для посетителей. К удобству гостей здесь относились с большим трепетом. Впрочем, меня скорее волновал не комфорт, а то, что ноги подозрительно дрожат. Стоя это было гораздо заметнее.

— Решила поиграть за моей спиной? — осведомился отец.

Он терпеливо ждал ответ, пока я пыталась определить его настроение. Что-то в его облике было неправильно. Совсем не так. Я прекрасно знала, как он умел злиться, как выглядел, когда был разочарован, обеспокоен или испытывал отвращение. Даже когда радовался, хотя искренне он это делал нечасто. А сейчас я не находила ничего подозрительного. Он вел себя так, словно только что проснулся в приятном расположении духа и собирался позавтракать, а над столицей поднималось солнце и утро обещало быть прекрасным.

Лучше бы он злился.

— Я имею право…

— Ты ни на что не имеешь права, — перебил он меня, но снова не резко, не грубо — скорее, лениво и слегка снисходительно. — Господин ректор ошибся, рассудив ситуацию по законам своего вида. До получения полной силы ты принадлежишь мне. Только я могу передать тебя Академии.

— Мой договор…

— Аннулирован. Неужели ты думала, что я не найду, чем его уговорить?

Я прикусила губу. Вообще-то, всего лишь надеялась, что поиск рычагов давления на ректора Саверьена займет чуть больше времени.

— Впрочем, твою попытку я оценил, — продолжил отец. — Ты впервые показала зубки. Может быть, из тебя еще выйдет хоть что-то стоящее.

Я скрестила руки на груди, спрятав пальцы под мышки, потому что они тоже заледенели и принялись предательски дрожать. Не от страха, а от обиды. Слишком легко у отца все это выходило. Ректор не так уж и хотел свое «учебное пособие», раз даже не попытался спорить. Просто согласился разорвать договор, стоило только моему отцу приказать.

— Выйдет. И я могу это доказать.

Я лихорадочно пыталась сообразить, что ему предложить, чтобы задержаться здесь. Потому что если уйду с ним, то без надзора больше не смогу даже в уборную отлучиться. Пять лет, чтобы получить полную силу… Но мне нужны были эти пять лет!

— Удиви меня. — Отец явно насмехался, рассматривая меня.

— Ладно, — покосилась я на него. — Я видела брачный договор и то, что к нему прилагалось. — Сделала паузу, пытаясь уловить его реакцию, но смогла заметить только выражение легкого презрения, которое сохранялось все время, пока мы говорили.

Отец хмыкнул. Покачал головой, разглядывая свое несмышленое дитя.

— Я подготовил для тебя будущее, а ты снова сбежала.

Сказала бы я ему, куда он может запихнуть такое будущее…

— Больше я не буду сбегать. И сделаю все, что захочешь, но только после окончания Академии. Оставь меня здесь.

Все или ничего. Сама удивилась, что вообще смогла сказать это вслух.

— Занятно. Второй раз за утро одно и то же предложение. Господин ректор, — насмешливо выделил отец, — весьма забавно за тебя заступался. Даже согласился оказать мне некоторые услуги взамен.

Я едва не закатила глаза. Вовремя спохватилась. Конечно, он уже все обговорил с ректором и продал меня сюда. А сразу не сказал, потому что ждал, пока я озвучу свою просьбу. Теперь ведь не получится забрать ее назад! Разве можно было сомневаться, что он везде найдет для себя выгоду? Не покидало гаденькое ощущение, что нас всех подставили: и меня, и маму, и господина Саверьена. Что мы и должны были здесь оказаться. Не в кабинете — в этой ловушке…

— Хорошо. Я разрешу тебе поиграть, — произнес отец, внимательно рассматривая кольца на своей руке. — Только договор заключишь со мной. Я передам тебя Академии. На месяц. На тот факультет, который выберу сам. Артефакты запрещены. Хочешь быть одной из них? Так пусть видят, кто ты на самом деле. Через месяц заканчивается учебный год. Боевой вступительный экзамен давно отменили, теперь сюда берут всех, кому повезло родиться с каплей магии в своей грязной крови. Но для тебя Академия сделает исключение и проведет испытание. А вот ставки мы, пожалуй, повысим. Раз мне придется ждать. Сдашь боевой экзамен — я разрешу тебе учиться здесь дальше. Не сдашь или приползешь домой раньше времени — узнаешь, как я поступаю с теми, кто предал мое доверие. И потом больше никогда не сможешь что-либо решать сама. Я ведь предупреждал, что все будет так, как я скажу.