Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

Глава 6

До конца дня мы пытались выяснить, что за магическая бомба спрятана у меня внутри и когда ждать взрыва. Но ни ректор Саверьен, ни его доверенные магистры ничего не нашли. Ни магии, ни внушения, ни еще каких-либо сюрпризов. Договор моего отца с Академией был прост и предельно точен: он отдавал меня на обучение в случае успешной сдачи экзамена. Мне давался месяц на тренировки, а заниматься со мной должен был любой адепт особого боевого факультета. Странное название, но раз ректора оно не смутило, то я предпочла не задаваться лишними вопросами. Да и звучало вполне разумно, экзамен боевой, факультет — тоже.

Договор между отцом и мной Академии никак не касался, поэтому ректору вообще не дали на него взглянуть. Это было дело семьи. Ситуация осложнялась тем, что я, как ни старалась, не могла вспомнить ни слова из тех строчек, что проявлялись, когда отец касался договора. Я утверждала, что видела их, но мне переставали верить. Ректор Саверьен был хорошо знаком с моей семьей, а потому старался относиться серьезно, но и у него иссякли варианты, что и как можно было проверить. Оставалось лишь смириться и ждать, когда подвох проявится и по кому ударит, или… ну да, ползти к отцу. Больше всего я боялась, что меня просто вышвырнут отсюда и тогда другого выбора не останется. Но никто не заикался об этом вслух. Видимо, жалость я у них все-таки вызывала. Увы, на одной жалости далеко не уедешь.

Когда мы снова остались в кабинете вдвоем, ректор Саверьен показался таким уставшим и подавленным, что мне и в самом деле стало стыдно, хотя своей вины в произошедшем я не ощущала. Кто на моем месте не стал бы искать спасения? Жаль, что толком я его и не нашла.

Ректор достал из шкафа кривую плетеную корзиночку и протянул ее мне. Я заглянула внутрь, но там было пусто. Я почувствовала себя глупо. Впрочем, не впервые за сегодня.

— Тебе запрещено носить артефакты.

— Так я остаюсь?

— Ты остаешься.

— Чудеса, — пробурчала я, рассматривая корзинку, словно она отрастит зубы и укусит меня, если попробую к ней прикоснуться.

Вообще-то, я уже почти смирилась с тем, что ректор сейчас разорвет договор с моим отцом, а вместе с ним — и мой. Даже успела о своей честности пожалеть, лучше бы не рассказывала про невидимые строчки. Впрочем, тут мне и самой было страшно молчать. Кто-то должен приглядеть за мной. Вдруг я сегодня лягу спать, а проснусь, перебив половину адептов Академии? Или, еще проще, отправлюсь во сне к отцу. Мысль мне не понравилась. Хоть к кровати себя теперь привязывай! Тайный совет не чурался запрещенных заклинаний, а отец ясно дал понять, что мое благополучие его не интересует. Только результат. Он мог испытать на мне что угодно из своих разработок.

Ректор Саверьен понял мое ворчание по-своему и попытался оправдаться:

— Миранда, теперь это касается не только твоей семьи. Советнику Эланду что-то нужно от моей Академии. Если я избавлюсь от тебя, он найдет другой способ, но мы уже не будем об этом знать. Ты что-то видела, я тебе верю. Это дает нам преимущество. Прости, но я не могу от него отказаться.

Чего еще было ожидать? Меня собирались использовать и тут. Впрочем, господин Саверьен и его цели были мне более симпатичны, чем собственный отец. На ректоре лежала ответственность за жизни адептов, особенно тех, которые полностью подчинялись только ему. В общем, покопавшись в себе, я пришла к выводу, что никакой неприязни к нему не испытываю. Я и так не собиралась уходить отсюда по своей воле, но было приятно знать, что со мной говорили открыто. Именно этого мне сейчас и недоставало: возможности вернуть себе капельку веры в окружающих.

Я послушно сняла артефакты и сложила в корзинку, размышляя, какую магию на нее наложили. Явно что-то охранное или нейтрализующее. Я была стихийным магом, если демона можно причислить к таким. Меня с рождения сопровождали как Тьма, так и огонь. Но огонь не обычный, не такой, как у человеческих магов. Отцу не нравилось сравнение с людьми, а потому он предпочитал обучать меня сам, а внимание уделял только Тьме. Тем не менее, я смогла бы научиться сносно управлять огнем: достаточно, чтобы поступить в Академию. А вот с бытовой магией у меня никогда не ладилось даже на самом простом уровне, если только заклинания были не на крови.

Ректор вернулся к столу, тяжело опустился в свое кресло и уставился в договор. А я так и осталась стоять рядом со шкафом, будто и в самом деле собиралась стащить свои безделушки обратно. Без артефактов я чувствовала себя голой: хотя пользовалась ими всего два дня, но успела привыкнуть, потому что мечтала о них добрую половину жизни.

— Ладно. Поступим так. Для начала поселим тебя с кем-нибудь… — Ректор Саверьен замолчал и задумался.

— С кем-нибудь, кого не жалко? — подсказала я.

— Миранда! — возмутился он, но улыбку прятать не стал.

— А что? — вздохнула я. В конце концов, я здесь представляю неизвестную угрозу, и в первую очередь для себя.

— Я хотел сказать — с кем-нибудь с первого курса. Твоего отца волновали лишь тренировки. К тому же ничего опасного мы в тебе не нашли. Думаю, ты можешь спокойно прожить этот месяц без изоляции. Разрешаю посещать лекции с соседкой, если станет скучно. Они будут у тебя в следующем году, а сейчас концентрируйся на главном.

Я слегка приободрилась.

— Думаете, я и в самом деле здесь останусь?

— Если захочешь.

Я не стала говорить этого вслух, но прозвучало подозрительно похоже на «если выживешь».

— А тренировки? К чему мне готовиться?

— С этим сложнее, — признал он. — Боевого вступительного экзамена давно нет. С тех пор, как стихийных магов стало рождаться слишком мало, в Академию просто зачисляют всех, кого присылает магический комитет. Но в уставе экзамен по-прежнему значится, поэтому проблем с заключением договора не возникло. Нет противоречий — значит, желание твоего отца законно. Думаю, мы действительно сможем провести для тебя экзамен, хотя, признаться, я пока не представляю, как тебя к нему подготовить. Тем более, сами тренировки могут оказаться опасными для других адептов, если с тобой действительно что-то не так.