Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

Глава 14

Я никогда не была послушным ребенком, хотя отец и провел неплохую работу по моему воспитанию. Проще говоря, его терпение я испытывала гораздо реже, чем терпение остальных, и, хотя иногда мне и приходилось стискивать зубы. Так продолжалось до моего восемнадцатилетия. А теперь мне предстояло тренировать свои навыки послушания на другом гаде, которого мои желания тоже не интересовали.

Куда хуже было то, что я почувствовала настоящее разочарование, стоило Шейну отстраниться от меня в той кладовой. Когда я перестала ощущать его тепло, его дыхание на своей шее, мир словно опустел, похолодел и потускнел. Всего на мгновение. На секунду. Ровно настолько, чтобы я успела прочувствовать и разозлиться. Ни отец, ни магический договор, ни невидимый поводок, ни вся моя жизнь — ничто не бесило меня в этот момент так сильно, как я сама. Какого Шатти?! Что происходит у меня в голове? С чего я вдруг решила греться о дракона, пока он портит мне жизнь? Об этого дракона?!

Его новые повадки мне вообще не нравились: Шейн так и тянулся к моей шее снова и снова. Даже нависая надо мной в кладовой, он словно пытался наклониться ближе к моему уху. А я будто поощряла его своей дрожью и мурашками на коже. И ведь знала, что нельзя поддаваться. Что он умеет следить, замечать и использовать. Этому его учили. Любая моя слабость могла стать оружием против меня, а я продолжала давать Шейну подсказки.

Разум отказывался, но мое тело помнило что-то другое. Как мои руки обвивали его шею, а пальцы зарывались в светлые волосы. Как я прогибалась, прижимаясь к груди Шейна своей. Какой вкус был у его губ… Один вечер в День примирения два года назад, который мы должны были обратить в шутку и поскорее забыть. Тогда это и была шутка. Всего лишь глупый праздник, на время которого принято прощать врагов.

Я наконец убедилась, что за два года Шейн не изменился. То же безразличие и раздражение по отношению ко мне, даже если иногда в его глазах мелькало что-то иное. Удовольствие или тень удивления, но ни то ни другое мне не помогало. Снова хотелось зацепить его побольнее. Я могла бы продолжать злить его, выводить из себя, но сейчас его злость могла сыграть против меня. Я зависела от него. Что мне оставалось? Подчиняться и ждать?

Как же я все это ненавижу!

Мне требовался козырь, и как можно скорее. Любой, хоть маленький, но чтобы я сумела защититься. Пока Шейн не придумал невыполнимых условий. Послушание? Как же! Хватит и тренировок. Что-нибудь обязательно найдется. Эланд я, в конце концов, или нет?

Шейн оставил меня в коридоре около той кладовки, а сам убрался по своим делам, буркнув, что вечером зайдет за мной. Шутка о свидании застряла у меня в горле. Оно и к лучшему, потому что он припоминал бы мне ее до конца жизни.

День тянулся до безобразия медленно, особенно после того, как я решила больше не испытывать судьбу, гуляя по аудиториям, которые могли оказаться слишком далеко от Шейна, и дождаться его в своей комнате. Выяснила, когда заканчивается последняя пара, и подготовилась к этому времени: успела нарядиться в новенькую форму Академии — белую рубашку и серую юбку, — собрать волосы в аккуратный хвост, слегка накраситься и даже налопаться шоколада. Для храбрости. В общем, сделала все, чтобы не выглядеть так, будто я ждала Шейна. Но получилось с точностью до наоборот. Даже шею открытой оставила специально, хотя и размышляла, не накинуть ли легкий шарфик. Нет, пусть не думает, что меня что-то смущает.

Я даже не удивилась, когда Шейн мои старания не оценил. Он только хмыкнул, окинув меня быстрым взглядом, и ничего не сказал. У него вообще был талант давать мне почувствовать себя идиоткой, независимо от того, что я делала. Впрочем, от меня не укрылось и то, что его настроение явно улучшилось. То ли он потратил день, чтобы примириться с моим существованием, то ли наконец напридумывал гадостей… то есть список требований.

Шейн шел впереди, показывая, что не намерен меня дожидаться, а я брела следом, беззастенчиво разглядывая его. Куртки на нем уже не было, а просвечивающие рукава сорочки не скрывали сильные руки, покрытые старыми шрамами. Странно, что от рубцов до сих пор не избавились, приличный целитель смог бы и не такое. Может быть, они что-то значили? Сомнительное предположение. Я хорошо знала, как появился один из этих шрамов, и он точно не мог быть дорог Шейну. Это я сломала ему руку, да так, что кость торчала наружу. Не сама, конечно, сломала, но пришлось напрячься, чтобы заманить его в ловушку. Так себе месть за изрезанное на куски платье. Впрочем, Шейн тогда в долгу не остался, и я неделю ходила с шишкой на лбу после того, как поскользнулась на неизвестно откуда взявшейся подмерзшей луже. Отец запретил лечить меня магией, думая, что так мне станет стыдно. Стыдно не стало, зато хорошо подстегнуло фантазию для следующего плана мести. Игры становились такими жестокими, что, если бы Шейн не уехал в Академию, мы бы точно поубивали друг друга.

На руках у него были перчатки с отрезанными пальцами, которые сначала показались мне повязками — слишком длинные, они хорошо закрывали запястья. Ничего особенного, такие даже полагались для занятий физической подготовкой, но на нем они смотрелись так, словно давно заняли законное место. Добавляли образу что-то опасное. Я быстренько подавила улыбку.

Мы остановились у пустой стены на первом этаже. Шейн открыл в ней невидимую ранее дверь и пропустил меня вперед, в освещенный коридор — совсем обычный, как и все остальные в Академии. Я почувствовала легкое разочарование. Тайное место было обязано выглядеть иначе. Зато теперь я знала, что в этом здании было больше интересного, чем мне уже показали.

Шейн снова не стал дожидаться меня и пошел вперед. Мы оказались в большом зале, служившим одновременно комнатой отдыха и столовой. Я остановилась в проходе, рассматривая девушку, которая заваривала чай, и двух парней.

— Моя Мышка, — представил меня Шейн, хлопнув тяжелой рукой по моему плечу.