Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

Глава 27

Мне было холодно.

Так неестественно холодно, будто в мире просто не осталось ни тепла, ни огня. Ни даже одного тяжелого и приятного одеяла, в которое можно закутаться с головой. Я бы поискала вокруг, но пошевелиться не хватало сил. И хотя никто меня не удерживал, все равно оставалось ощущение, что я привязана к кушетке. Дергайся сколько душе угодно, а освободиться не сможешь.

Иногда мимо проходили люди, тихо переговаривались между собой. Меня лечили, и я знала, что много времени не потребуется: целители в Академии хорошие. Хотя в те минуты знание не помогало — мне было больно. Демонически больно. Я проваливалась в сон, и когда просыпалась — не могла определить, сколько времени прошло. Потом засыпала снова.

Впервые задержаться в сознании дольше, чем на пару минут, мне удалось глубокой ночью. Я не сразу поняла, почему вокруг так темно. Успела испугаться на долю секунды. Что если я все-таки умерла? И даже не узнала от чего…

Потом комната начала обретать очертания. Пока я спала, меня заботливо перевернули. С ориентацией в пространстве было сложновато, а в голове творилось непонятно что. Весь день я провела на животе, пока кто-то колдовал (во всех смыслах) над моей спиной.

Я боялась узнать, что с ней случилось, но раз мне позволили лечь на нее, значит, худшее осталось позади. Спина у демоницы уязвима, несмотря на то, что люди считают иначе. Если ударить правильной магией по правильному месту, то можно лишить возможности использовать крылья, а трансформация будет приносить только боль.

Вторая ипостась драконов иная. Она не имеет общего с человеческой. У меня же во время оборота тело меняется достаточно медленно, чтобы в полной мере ощутить все: как удлиняются кости, как пробиваются сквозь кожу рога и когти. Я догадывалась, что с крыльями будет так же.

Я потерла лицо ладонями, будто старалась стереть неприятные мысли. На ногах у меня лежало что-то тяжелое. Одна даже затекла и отказывалась шевелиться. Я с трудом приподнялась на локтях, чтобы попытаться дотянуться до нее и размять. Голая спина отзывалась болью, но небольшой сквозняк в комнате явно шел ей на пользу. Я получше прикрыла грудь покрывалом, которым меня кто-то наконец осчастливил.

Шейн спал на стуле, уложив голову на кушетку, а одну руку — на мои ноги. Он будто свою собственность охранял, чтобы точно никуда не сбежала. Таким тошнотворно мирным я его еще не видела. Я вяло подумала, что надо бы спихнуть его с себя.

Когда-то он нравился мне. Глупо было отрицать это. Я только сомневалась в причине. Может, дело было совсем не в нем самом, а в том, что он оказался самым необычным существом во дворце? И я, сама того не понимая, увидела в нас нечто похожее, а потом принялась доказывать эту теорию? Но это было давно, а что теперь?

Я потянулась к Шейну, коснулась перчатки подушечкой пальца и передумала отодвигать его руку. Забавно, сколько я его помнила — на нем всегда были эти дурацкие перчатки без пальцев. Часто — самодельные. Я знала, что они помогают драться. Помогают согревать руки. Однажды я украла одну из них, а Шейн только посмеялся. Сказал, что мои способы мести измельчали, а фантазия — закончилась. Я дулась и придумывала, как превзойти себя, а перчатка лежала у меня под подушкой. Каждую ночь я держалась за нее, если не могла заснуть.

В комнате немного посветлело. Первый утренний луч пытался проникнуть сквозь тонкую ткань занавесок, чтобы погладить спящего по щеке. Странно, что Шейн вообще остался здесь. Еще более странно, что он заснул. Я бы, наверное, побоялась при нем… А его дыхание было спокойным и ровным. Я рассматривала его лицо, небрежно растрепанные волосы, крошечные, почти незаметные морщинки в уголках глаз.

Осторожно, боясь разбудить Шейна, я протянула руку и коснулась его волос. Прошлась пальцами по светлым, слегка вьющимся прядям, будто играя с каждой из них. От этой маленькой вольности мне стало невероятно тепло. Боль почти ушла, или я перестала ощущать ее, увлеченная чем-то другим. Я слегка наклонилась и уловила слабый аромат травяного мыла. Почувствовала, как губы растянулись в улыбке. Шейн и правда пользовался этой дрянью. Мне казалось, что запах нравился только мне. Я нашла это мыло в одной из лавок на ярмарке, а потом принялась дарить всем подряд. Надо мной смеялись, но, к счастью, беззлобно. Мне было лет двенадцать или тринадцать. Тогда я старалась всем понравиться. Где Шейн только берет эту дрянь до сих пор?

Погруженная в воспоминания, я не заметила, как начала нежно поглаживать его по волосам, перебирая их пальцами. Шейн тяжело вздохнул, но не проснулся. А я так и замерла, держась за короткую прядь. От улыбки болели щеки, но я ничего не могла с ней поделать, она возвращалась против воли. Я продолжала перебирать мягкие волосы. Время словно замерло, все вокруг остановилось, давая мне возможность насладиться моментом. Будто он был единственным, и стоит нарушить его незримую магию — она никогда не вернется.

Даже не разумом, скорее, одними инстинктами я поняла — что-то изменилось. Поняла слишком поздно, что Шейн уже не спит. Отдернула пальцы, но отпрянуть не успела.

Он схватил меня за запястье.