Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

Глава 39

Шейн не думал, что захочет вернуться в дом матери в ближайшем будущем и по собственной воле. Здесь не было ни уютно, ни безопасно. Впрочем, безопасно сейчас не было нигде, но он не рассчитывал на нападение слишком скоро. Эланд не для этого дал им уйти, у него была какая-то цель. У демона всегда имелась цель. Возможно, в стенах Академии было бы лучше, но Шейн не мог быть уверен, что они не представляли опасности для остальных адептов. А потом решил подождать до утра. Только Миранда могла ответить, что случилось с ее договором и ошейником, а она заснула у него на руках, и Шейн не смел потревожить этот хрупкий покой.

У дома же было неоспоримое преимущество: тщательно подобранные заклинания и дурная слава хорошо отпугивали воров и прочих незваных гостей, а совсем рядом жила целая семья целителей, недавно перебравшихся в столицу. Они еще не обзавелись наглостью местных, и Шейн рассчитывал, что ему не откажут в такой поздний час. Да и за молчание возьмут меньше.

Шейн уложил Миранду на кровать в единственной маленькой спальне на втором этаже, небрежно скинув на пол пропылившееся покрывало. Она казалась ему совсем не похожей на себя. Совсем не такой, какой была в лечебном крыле. Снова в постели, но теперь другая. Повзрослевшая на целую жизнь. Она не шевелилась, только иногда подергивались веки. Сны преследовали ее. А Шейн не знал, что ему делать: обнять, согреть, не прикасаться?

Целителю Миранда не понравилась.

И хотя вдвоем с Шейном им удалось раздеть ее, отмыть и уложить в кровать, главная проблема состояла не в порезах. Она крылась не там, где ее могли бы увидеть.

Демоны питались человеческим страхом, это ни для кого не являлось секретом. А вот что мог сделать один демон с другим, оставалось загадкой для прочих видов. Целитель говорил, что воздействие было слишком сильным. Что человек, даже сумей проснуться после такого, не остался бы прежним. Что страх сводил с ума.

Миранда не была человеком, и Шейн не представлял, чего ему ждать.

Целитель просидел с ней всю ночь, а потом и весь день. Откланялся, извиняясь, что не смог сделать больше, и отказался от денег. Шейн дрожащей рукой закрыл за ним дверь. От самых глубоких порезов у Миранды еще оставались шрамы — на них просто не стали тратить силы. Потом, когда-нибудь, уберут и их. Но Шейн не замечал ничего. Для него она была так же прекрасна, как вчера, как два года назад, как всю жизнь с самой первой встречи. И пусть тогда он еще не знал, какую шутку сыграет предназначение, но девчонка с красными глазами и дерзкой улыбкой приковывала его взгляд. Ее сегодняшний боевой экзамен так и не случился, но, казалось, она прошла другой.

Шейн оставил ее отдыхать, а сам все бродил по первому этажу из угла в угол, как неприкаянный раненый зверь. Время шло, а Миранда не просыпалась.

На столицу опустился вечер. Домики на улице плотно жались друг к другу, загораживая вид на закат. Мешали пробиваться сюда последним низким лучам солнца, а потому на небольшой уютной кухне было почти темно. Шейн стоял у окна, спешащие мимо люди, слишком похожие на размытые цветные пятна, мелькали перед глазами.

Хочет он того или нет, а завтра придется уйти отсюда. Свободную неделю невозможно отложить. Ему предстояло заслужить свою присягу, доказать, что он достоин ее. Или погибнуть, пытаясь это сделать. Было и еще кое-что: письмо с именем, смятое в кармане брюк. Это дело тоже стоило довести до конца. Иначе ради чего Миранда жертвовала всем?

Хотелось верить, что она и в самом деле сделала это из-за любви. Из-за любви? Верить в это не позволял хорошо привитый цинизм. Ядовитый голосок внутри то и дело нашептывал: «Очнись, кто полюбит такого, как ты?»

Метка истинной пары могла бы помочь, но Шейн даже не знал, возможна ли она для демона. Он старался избегать этих мыслей. Со своей ношей он вполне справлялся, но не желал Миранде того же. Она и так пострадала из-за него. Разве мог он допустить, чтобы это длилось вечно?

Он отпустит ее, когда придет время. Когда убедится, что с ней все хорошо, а Маркус Эланд больше не причинит ей вреда. Тогда Шейн обязательно отпустит ее и уйдет. Чтобы она могла наконец стать счастливой. Чтобы больше никогда не пострадала из-за него.

Легкие шажки босых ног по деревянным ступеням он услышал практически сразу. Закрыл глаза, запрещая себе поворачиваться к двери. Потому что впервые в своей просчитанной управляемой жизни не знал, что сделает в следующую секунду. Не знал, что увидит и сможет ли это выдержать. Он — привыкший считать, что выдержать можно все.

Миранда остановилась рядом с ним. Ее запах, такой родной, сводил с ума. Ее тонкие пальчики нежно коснулись его плеча. Невесомо пробежались по нему. Шейн не пошевелился. В ту секунду он был готов позволить ей все, что она захочет. Лишь на один короткий миг. Пальчики погладили его шею, словно изучая все на своем пути, ласково зарылись в его волосы. Он с трудом сдержал рык. От каждого ее прикосновения что-то внутри разлеталось на мелкие части, а потом вновь собиралось воедино. Наконец ладонь Миранды замерла у него на шее, а потом потянула его к ней. Неуверенно, совсем слабо, но отчаянно настойчиво.

Только тогда Шейн повернулся к Миранде. Она, одетая в одну лишь его рубашку, посмотрела на него и коротко, нелепо, чуть смущенно улыбнулась.