Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

Глава 41

Ночь прошла быстро, а облегчения не принесла. Я вроде бы спала, но в то же время постоянно видела перед собой темные очертания мебели в комнате. В голове крутились бессвязные мысли, из памяти всплывали обрывки воспоминаний, чувства, слова. К утру я уже не могла определить, какие из них отражали реальность, а какие оказались плодом моей фантазии. Какие слова Шейн говорил на самом деле? Потому что те, которые подкидывало мне подсознание, он никогда бы не мог произнести. Они противоречили всему, что я знала в жизни. С сожалением я понимала, что не стану спрашивать у него. Слишком хороший повод, чтобы высмеивать меня до конца моих дней. Да и не хотела я, чтобы они оказались правдой. Или хотела? Ну, самую малость…

Когда Шейн молча поставил передо мной нехитрый завтрак и снова ушел, я окончательно уверилась, что все события вчерашнего вечера развернулись лишь у меня в голове. Последнее цельное воспоминание обрывалось на балконе отцовского кабинета. Все, что происходило дальше, смешалось в кучу. Ясной в памяти осталась только боль, а вспоминать ее я хотела меньше всего. Во рту до сих пор мерзко горчило — кажется, отец заставил меня что-то выпить, и это было отнюдь не вино.

По всему выходило, что дом принадлежал Шейну, и меня это удивило. Нет, иметь имущество ему не запрещалось, просто в голове не укладывалось, зачем оно ему. И не только потому, что после присяги он будет обязан жить во дворце, но и потому, что Шейн никак не ассоциировался у меня с кем-то, кто рано или поздно приведет сюда свою семью.

В шкафу даже нашлась кое-какая одежда. Исключительно мужская — отчего-то это наблюдение порадовало меня. Снабжать подружек чистыми нарядами Шейн не собирался.

Увы, сейчас это относилось и ко мне, потому что про мою одежду можно было забыть, причем включая плащ. От нее остались одни лохмотья. Я порылась в шкафу, выбрала штаны попроще, но с широким поясом, натянула, подвернула штанины. Под рубашку, чтобы та не просвечивала так откровенно, надела сорочку с коротким рукавом. Покрутилась перед пыльным зеркалом в старой деревянной раме. Вид у меня был довольно забавный, но не комичный. Я нравилась себе. Все еще… Лицо оставалось прежним, а на шее, не до конца скрытый воротником и волосами, виднелся довольно грубый шрам. Как завороженная, я медленно подняла руку и провела по нему пальцами. Но меня беспокоил не шрам, а невидимый рабский ошейник, который я все еще ощущала. Он никуда не делся, а по нему отец сможет найти меня везде. Как только захочет… А он захочет, в этом не оставалось сомнений.

Я отвернулась, сжимая ледяные пальцы одной руки в ледяных пальцах другой. Демоница, которая не может себя согреть. В этом была вся я. Всегда.

Спустилась на первый этаж и нерешительно остановилась у лестницы. Шейн ждал меня, явно готовый уходить.

— Домой? — спросила я.

Сама не знала, почему выбрала это слово. Не в Академию, не в общежитие, не на факультет.

— Домой, — кивнул Шейн, не задавая вопросов, за что я была ему благодарна. — Там безопаснее. Решим, что с тобой делать.

Я невольно поежилась. Последнее, чего мне хотелось, — чтобы со мной делали еще хоть что-то. Шейн отпер дверь, задержался, проверяя улицу. Вроде ничего особенного, но я знала, что он уже изучил все. Кивнул мне, а значит, счел обстановку вполне безопасной.

Колени у меня вдруг отказались сгибаться, и я растерянно огляделась, будто искала зацепку — повод остаться здесь. Взгляд упал на забытые перчатки на кухонном столе, и я подбежала к ним. Шейн хмуро проследил за мной от дверей, а я, вернувшись, протянула ему находку и пожала плечами:

— Ты же говорил, что они счастливые.

На улице кто-то закричал и принялся гневно ругаться. Шейн обернулся, выглянул, а потом схватил меня за рукав и потянул за собой. Я сунула его перчатки в карман штанов.

Через полчаса мы сидели в кабинете ректора Саверьена, а снаружи нас охраняли спешно вызванные наемники. Впрочем, никто из нас не считал всерьез, что Академии что-либо угрожало. Прямые конфликты и нападения — не методы моего отца.

Вообще-то сидела только я. Ректор стоял у стола, постукивая по нему пальцами, а Шейн бродил от стены к стене. Лицо его оставалось невозмутимым, даже почти расслабленным, но удержаться на одном месте не получалось при всей его хваленой выдержке. Я даже подумала, что он делал это специально, чтобы хорошенько действовать мне на нервы.

Мой экзамен не состоялся, а договор с отцом был нарушен, отчего сам собой аннулировался и второй — с Академией. Ирония: теперь меня могли бы зачислить без всяких экзаменов, только ни один магический свиток не примет мою подпись, пока жизнь принадлежит отцу.

А вот до свободной недели Шейна оставался час. Что бы это ни значило…

— Все уже ушли? — только и спросил он.

— Рано утром, — кивнул ректор Саверьен.

— Запасы пошли делить, — процедил Шейн сквозь зубы.

— А чего ты ожидал?

Нечто неприятное послышалось мне в этом вопросе. Скрытый, но болезненный упрек, и достался он отнюдь не Шейну. Это я чувствовала себя гадко, потому что лишила его кучи времени и возможностей на подготовку, а в итоге это не привело ни к чему. Шейн не желал раскрывать мне подробности, но я твердо знала, что выпытаю их у ректора Саверьена силой, как только мы с ним останемся наедине.

Между ними словно шел безмолвный диалог, только один пытался принять решение, а второй ждал, всем видом намекая, что решение ему в любом случае не понравится.

— Оставь ее здесь, — первым не выдержал ректор Саверьен, а я так и не поняла, приказ это был или просьба.

— А вы сможете ее защитить? — остановился посреди кабинета Шейн. Безобидный вопрос, но сколько же в нем послышалось яда.

— А ты сможешь? Ты герой? Глупый мальчишка, как только из тебя не вытравили эту гордыню?!

Ректор тяжело опустился в свое кресло. Всего три фразы, а казалось, будто эти двое спорили весь день, срывая глотки.

— Пусть останется в моей комнате, защита там лучше, — неожиданно сдался Шейн. Меня не спрашивали, а я и в самом деле предпочла бы отправиться с ним, куда бы он ни собирался.