Адмирал последней орбиты

Глава 1. Учения в холодном секторе

Посвящение

Светлой памяти человека,

чья доброта и сила тихо меняли мир вокруг.

В нём было больше доброты, чем слов,

и больше силы, чем он показывал.

Его присутствие было опорой,

а его имя — честью.

Его тепло — с нами,

в каждом выборе и в каждой строке.


Глава 1

Система Арктурион, окраинный узел внутреннего оборонительного пояса, никогда не славилась уютом. Её третья планета, безжизненный каменный шар с разреженной атмосферой из углекислоты, служила удобным фоном для тактических учений — достаточно пустынная, чтобы не жалеть о случайных попаданиях, и достаточно удалённая от магистральных коридоров, чтобы никто не жаловался на помехи гражданскому трафику.

Флагманский корабль адмирала Астреи Веги, тяжёлый крейсер «Несгибаемый», занимал позицию в двадцати тысячах километров от планетоида, обозначенного на картах учений как «Цель-Альфа».

Вокруг него, выдерживая строгую диспозицию, рассредоточились остальные корабли оперативной группы: два эсминца прикрытия, лёгкий авианосец дронового звена и три корвета быстрого реагирования.

Всего девять вымпелов, включая флагман. Ничтожная сила по меркам флота Солнечного Союза, но для Астреи — отлаженный механизм, каждый винтик которого был проверен в дюжине учебных и двух реальных боевых кампаниях.

— Время до начала фазы два — три минуты, — голос Рафаэля Хана, её заместителя, прозвучал в наушнике с привычной спокойной интонацией. — Флот Ордера разворачивает ударную группу у северного полюса цели.

Астрея не обернулась на его голос. Она стояла перед главным тактическим голографическим экраном, скрестив руки на груди, и вглядывалась в россыпь светящихся отметок.

Синим светились свои корабли. Красным — условный противник, роль которого исполняла эскадра из соседнего сектора под командованием контр-адмирала Вернона. Серыми пунктирами тянулись расчётные траектории, зелёными конусами — зоны поражения бортовых орудий.

— Третья корветная группа докладывает о стабильном захвате целей, — добавил Хан. — Противник пытается глушить связь на узких частотах.

— Стандартный протокол, — Астрея, наконец, повернулась. — Рафаэль, передайте на «Молнию» и «Шквал»: переход к автономной тактике по обстановке. Им нечего ждать подтверждения с флагмана в ближнем бою.

— Есть.

Хан, мужчина лет сорока с коротко стриженными тёмными волосами и жёсткими залысинами, уже тянулся к коммутационной панели. Его пальцы двигались быстро, без лишних движений — отработанная годами совместной службы синхрония. Он не переспрашивал, не уточнял. Потому что просто знал: адмирал не бросает слов, и тем более приказов, на ветер.

Астрея перевела взгляд на левый боковой экран, где мерцали параметры собственного корабля. «Несгибаемый» — крейсер типа «Авангард», водоизмещение сто двадцать тысяч тонн, экипаж шестьсот сорок человек, главный калибр — четыре спаренные импульсные установки. Ничего выдающегося по меркам линейных флотов, но достаточно, чтобы разнести небольшую колонию в щебень или продержаться против превосходящих сил ровно столько, сколько нужно для подхода подкреплений. Если подкрепления вообще собирались подходить.

«Мы здесь не для парада, — подумала она. — Мы здесь, чтобы помнить: война — не игра в голографические шахматы».

Учения в холодном секторе проводились дважды в стандартный год. Формально — для отработки взаимодействия в условиях ограниченной поддержки «Заслона». Неформально — для того, чтобы офицеры, привыкшие полагаться на автоматизированные системы распознавания и наведения, вспомнили: машина может ошибиться, дать сбой или просто исчезнуть из канала связи. И тогда останутся только люди, их глаза, их решения.

— Фаза два, — объявил голос бортового хронометра.

Пространство перед «Несгибаемым» ожило.

Из-за гравитационной тени планетоида вынырнули первые силуэты условного противника: пара лёгких фрегатов, за ними — ударный корвет, а следом, разворачиваясь в веер, — рой учебных дронов-имитаторов. Они не несли реального оружия, только мощные передатчики, симулирующие боевые излучатели, но для сенсоров «Несгибаемого» разница была незаметна. Система показывала: входящие цели, классификация — враждебная, вероятность атаки — высокая.

— Вижу, — сказала Астрея. — Лейна, состояние наших сенсорных контуров?

Из-за спины Хана, от пульта вычислительного комплекса, донёсся голос — чуть резковатый, с характерной для уроженцев Кассиды скороговоркой:

— Чисто, адмирал. «Заслон» в фоновом режиме, коррекцию веду вручную. Противник ставит помехи по диапазонам три и семь, но мы их режем локальными фильтрами.

Лейна Сато-Риверс, инженер-оператор флагманского вычислительного ядра, была единственным человеком на борту, кто позволял себе разговаривать с Астреей без оглядки на субординацию. И вовсе не потому, что была наглой — просто её мозг работал быстрее языка, и вежливые обороты выпадали из потока данных, как лишние.

Зато, когда дело доходило до микроэлектроники, сенсорных матриц и СВЧ-решёток, Лейна выдавала решения с точностью и скоростью, которые сам командующий флотом Соллы назвал бы «неприлично эффективными».