Адская любовь, или Демон в любви не помощник

Глава 1

День начался не просто плохо. Он начался с предчувствия. С того самого липкого, серого ощущения, которое оседает где-то под рёбрами с утра и шепчет: «Сегодня всё пойдет наперекосяк». Будильник, звенящий в кромешной тьме, потому что «срочный отчёт» — который Олег Борисович запросил ещё в прошлый четверг и благополучно забыл — нужно было доделать к утреннему совещанию. Я сидела за кухонным столом в холодной квартире, вцепившись в чашку с кофе, который не мог прогнать острую дрожь недосыпа. На экране ноутбука плясали цифры, сливаясь в безликие графики. За окном ещё не рассвело.

Автобус опоздал. Метро было переполнено до состояния консервной банки, где каждый — селёдка, вынужденная чувствовать дыхание и локти десятков других селёдок. Мужчина в дорогом пальто, не глядя, наступил мне на ногу острым каблуком и даже не обернулся. Боль, тупая и обиженная, пульсировала в ступне. Я смотрела в запотевшее окно вагона на мелькающие во тьме туннеля огни и думала: «Зачем?»

Работа. Пять лет в этой компании. Сначала — амбициозный младший аналитик, готовая горы свернуть. Потом — старший специалист, умело гасящий чужие костры. А теперь — просто Алиса, уставший винтик в механизме, который скрипит всё громче. Моё утро начиналось с отчёта и заканчивалось им же. Между ними — бесконечные совещания-спектакли, где важнее было не решить проблему, а красиво доложить о её «прогрессирующем решении», интриги коллег, мечтающих занять твое кресло, и постоянный, фоновый гул недоумения: «Неужели ради этого я училась, мечтала, старалась?»

В четыре часа дня этот гул превратился в оглушительный рёв в моей голове. Я стояла в кабинете Олега Борисовича, и его голос доносился будто сквозь вату.

— …абсолютно не соответствует ожиданиям! Где драйв? Где проактивность? — он размахивал распечаткой моих слайдов, буд это был не отчёт о продажах, а обвинительный акт.

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, поймал пылинки, танцующие в воздухе. Я засмотрелась на них. Такие лёгкие, такие свободные. А я здесь. Стою. И слушаю, как меня обвиняют в том, что я не вдохновила команду на «холодные звонки» — процедуру, по своей унизительности сравнимую разве что с телепродажами скороварок.

— Олег Борисович, — мой собственный голос прозвучал странно спокойно, отстранённо, будто его издавало не моё тело. — Команда исчерпала лимит психологической устойчивости на прошлой неделе, после того как клиент посоветовал Анне «сжечь своё резюме и пойти в уборщицы». Данные по звонкам — лишь следствие. Я указывала на это в сопроводительной записке.

— Не нужно мне вашей психологии! — он швырнул бумаги на стол. — Нужны цифры! Результаты! Вы что, думаете, бизнес строится на жалости?

В груди что-то оборвалось. Не трос, а какая-то тончайшая, последняя нить, которая ещё связывала меня с этим местом, с этим человеком, со всей этой абсурдной игрой. Я почувствовала не ярость. Я почувствовала пустоту. Обширную, холодную и безэховую, как антарктическая равнина. Всё, что копилось годами — раздражение, усталость, попытки быть умнее, гибче, терпимее — провалилось в эту пустоту без следа.

Я посмотрела на Олега Борисовича. Не как на начальника, а как на биологический объект. На его лоснящуюся кожу, на золотую заколку на галстуке, на маленькие, беспокойные глазки. И меня охватила не ненависть, а бесконечная, всепоглощающая скука. Скука от его заезженных фраз, от этой комнаты с пафосной мебелью, от предсказуемости всего этого действа.

— Вы знаете, — сказала я, и тишина после моего голоса повисла густая, осязаемая. Он замер, ожидая продолжения оправданий. — Вы абсолютно правы. Бизнес не строится на жалости. И знаете что ещё? Моя жизнь тоже.

Я сделала шаг к столу. Не порывистый, а медленный, уверенный. Положила перед ним свой пропуск. Пластиковая карточка с нелепо улыбающимся фото легла на полированное дерево с тихим щелчком.

— Я увольняюсь. С сегодняшнего дня. Прямо сейчас.

Его лицо совершило забавное путешествие от гнева к недоумению, затем к проблеску паники («кто же теперь будет делать отчёты?») и, наконец, к напускному высокомерию.

— Алиса, это несерьёзно. У вас контракт, проекты… Вы не можете просто взять и…

— Могу, — перебила я мягко. Взяла со стола свой блокнот, ручку с надкушенным колпачком. Всё своё. Фирменную кружку с логотипом компании я оставила. Пусть стоит тут, как памятник моим пяти годам. — Все текущие задачи описаны в файле «Передача дел» на общем диске. Пароль от моего архива — «холодныезвонки123». Иронично, да?

Я развернулась и пошла к двери. Спина была прямая. Я ждала, что он крикнет, прикажет остановиться, пригрозит судом. Но за спиной повисла лишь гробовая тишина. Он был слишком ошеломлён. Я вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Щёлк замка прозвучал громче любого хлопка.

В открытом пространстве офиса воцарилась мёртвая тишина. Десятки глаз, прилипших к мониторам секунду назад, теперь предательски скользили в мою сторону. Я прошла мимо рядов столов, как по подиуму. Не спеша. Подошла к своему бывшему рабочему месту. Огляделась: семейное фото в рамке (Миша и я в прошлом отпуске), засохший кактус, которого я упорно пыталась сохранить, пачка ярких стикеров, папка с надписью «Когда-нибудь». Жизнь в коробке размером метр на метр.

Я сложила фото и кактус в просторную сумку. Стикеры оставила. Папку «Когда-нибудь»… открыла. Там были эскизы дизайна для маленькой кофейни, которую я когда-то мечтала открыть, распечатанные статьи о курсах реставрации книг, несколько своих старых, наивных стихов. Я улыбнулась. И бросила папку в мусорную корзину. Со звонким, финальным стуком.

— Алис, ты чего? — прошептала Света с соседнего «кабины», её глаза были круглыми от ужаса и восхищения.

— Улетаю, Свет, — сказала я, и улыбка наконец-то стала настоящей, широкой, почти безумной от облегчения. — Вырываюсь из матрицы. Всем терпения и проактивности.

Я шла к лифту, и с каждым шагом будто сбрасывала невидимые гири. С плеч, с поясницы, с щиколоток. Воздух, пахнущий кондиционером и дешёвым кофе, вдруг показался мне сладким. Лифт, плавно и бесшумно доставивший меня вниз, был похож на капсулу для побега.