Адская работа

Глава 10. Командировка в Отдел Забвения

Утро началось с того, что кофеварка подмигнула Саше. Не буквально, конечно, но сигнал «готово» прозвучал так игриво, что она заподозрила: внутри живёт демон-бариcта с чувством юмора и внутренней жаждой признания.

Саша сделала глоток и почти почувствовала человеческое тепло. Почти. В Преисподней даже кофе имел лёгкий привкус сарказма.

— Приятный глоток отчаяния, — пробормотала она и включила компьютер.

На экране уже висело письмо от Люцифера. Чёрный фон, золотые буквы, подпись: «С уважением и легким намёком на рок».

Тема: Командировка
Куда: Отдел Забвения
Цель: Аудит, уточнение потерь, проверка жалоб (включая одну — "забыл, зачем пришёл")
Сопровождающий: Я.

Она перечитала письмо. Потом ещё раз. Потом встала, наложила чуть больше туши, чем обычно, и пробормотала:

— Это всё ради дела. Это всё ради должностных обязанностей. Это не из-за чёртовой бабочки в животе, которую, по идее, тут давно должны были зажарить.

---

Коридор к Отделу Забвения был… не совсем коридором. Он был больше похож на воронку между мирами. Свет там был рассеянный, как будто его долго жевали и выплюнули. А стены были из серого стекла, в котором отражались мысли — не твои, а тех, кто пытался их забыть.

Саша шла рядом с Люцифером, и каждое его движение казалось… точно отмеренным. Ровным. Но слишком тихим, чтобы быть случайным.

— Часто сюда ходишь? — спросила она, стараясь не смотреть в стены. В одной из них только что отразился беглый взгляд её школьного географа. Почему — не ясно. Но стало неловко.

— Нет, — ответил Люцифер. — Забвение — это как комната с архивами твоих провалов. Чем реже туда заходишь, тем дольше остаёшься в уме.

— Прекрасное место для HR-тимбилдинга, — пробормотала Саша.

Он усмехнулся.

— Ты справляешься лучше, чем я ожидал.

— А ты ожидал, что я сбегу?

— Нет. Что сгоришь. А ты только становишься горячее.

— Это было сейчас шутка про темперамент или флирт?

— А что, если и то, и другое?

Саша молча посмотрела вперёд. Тень улыбки скользнула по её губам. Почему-то рядом с ним она не чувствовала страха. Только что-то тревожно тёплое и… неуместно приятное.

---

Отдел Забвения оказался местом, где потерянные мысли лежали в аккуратных коробках. Там пахло пылью, дождём и давно забытыми поцелуями.

Их встретил администратор — старик в балахоне и с табличкой "Пётр. Вроде бы."

— Добро пожаловать. По крайней мере, я думаю, что вы были ожидаемы. Или нет?

— Мы хотели бы провести аудит, — сказал Люцифер. — Поступили жалобы. Несоответствие между «забыл навсегда» и «вспомнил на кухне».

— Ах да! Или… нет. Сейчас найду журнал. Или папку. Или что-то…

Саша посмотрела на Люцифера:

— И это ваш руководитель отдела?

— Он забыл, как уволить себя, — вздохнул Люцифер. — А мы забыли, кто мог бы занять его место.

Они прошли в хранилище. На полках — ярлыки: «Несказанные признания», «Недозвонившиеся», «Имя учительницы по химии».

Саша потянулась к ящику «Бывшие. Эмоции». Он был приоткрыт. Изнутри вылетела пыль, свернулась в слово «эх…» и испарилась.

— Вот это я понимаю — документация с настроением, — пробормотала она.

— Именно поэтому ты мне нравишься, — неожиданно сказал Люцифер.

Она замерла.

— Потому что я говорю с ящиками?

— Потому что ты видишь за ними не бюрократию, а живое. Ты не пытаешься забыть. Даже себя.

Он смотрел на неё в упор. Без вызова. Без нажима. Просто… честно.

— Я должен бояться тебя, — медленно сказала она.

— А ты боишься?

— Нет. Но это как раз и пугает.

---

На обратном пути она шла молча. Люцифер тоже. Но молчание между ними было не тяжёлым, а тёплым. Как будто они оба знали, что что-то сдвинулось. Не громко. Не драматично. А просто… стало ближе.

Перед её дверью он остановился.

— Завтра у нас внутреннее совещание, — сказал он. — Но ты можешь не приходить. У тебя переработка.

— Переработка — моё второе имя, — усмехнулась Саша. — И, кстати, ты так и не объяснил, зачем лично сопровождал меня в командировку.

— Потому что я начинаю забывать, как выглядит мир без тебя. А это... тревожный симптом.

Он ушёл, не оборачиваясь.

Саша стояла у двери, пока кофе-машина не включилась сама. На этот раз она выдала аромат с нотками иронии, растерянности… и, кажется, надежды.