Адская работа

Глава 12. Между отчётами и искушением

Иногда между двумя крупными катастрофами в аду случаются тихие минуты. Почти как перерывы на обед, только вместо еды — моральные дилеммы и подозрительные фрукты с глазками.

Саша сидела в кафетерии и ковыряла вилкой "салат из забвения". На вкус — как брокколи, если брокколи вырастили в депрессии и поливали нытьём.

— Ты опять заказала это? — рядом опустился Люцифер с подносом, на котором возвышался сэндвич из огненной курицы и латте цвета душевной опустошённости.

— Я надеялась, что хотя бы еда будет объяснимой частью ада, — вздохнула Саша. — Но нет. Тут даже чай с мятой на вкус как сожаление о потраченных годах.

— Он и должен. Наш поставщик специализируется на эмоциональных настойках.

— А что в твоём сэндвиче? Грехи?

— Нет, просто курица. Но она знала слишком много.

Саша усмехнулась.

— А если серьёзно?

— Лучше не спрашивай. После прошлого раза у нас трое сотрудников перестали говорить. Один, кстати, теперь работает в отделе тишины.

---

Люк отложил поднос, взглянул на неё пристально. Саша чувствовала себя как на сканере — только вместо рентгена на неё смотрели глазами, в которых копошились эпохи, сомнения и лёгкий флер чертовски хорошего вкуса.

— Тебя что-то тревожит, — произнёс он. — Не из тех тревог, что можно списать на сломанный ксерокс.

— Ты знаешь, что я прочитала. Ты сам дал мне эту папку.

— Да. Но я не знал, как ты отреагируешь. Большинство ломаются.

— А я не сломалась?

Он чуть наклонился ближе. Его голос стал тише — будто не хотел, чтобы слышали даже стены.

— Ты начала думать. Это хуже. Мысль — самая опасная форма бунта.

Саша уставилась в свой напиток. Пена складывалась в узоры — сейчас, казалось, вырисовывалась чёткая фраза: "Ты уверена?"

— Ты создал этот офис. Эту систему. И ты же в ней не уверен?

— Уверен в её необходимости. Не всегда — в форме.

Он сделал паузу.

— Раньше всё было проще. Грешник — котёл. Еретик — костёр. Менеджер среднего звена — личный ад. Но теперь... мораль стала гибкой. Мир запутался. И мы должны были адаптироваться. В какой-то момент я понял: нам нужен человек. Не демон, не падший — а живой. Чтобы понять, как всё выглядит с вашей стороны. Ты — мост. Или… крюк, за который можно зацепиться, пока всё не развалилось.

Саша тихо сказала:

— Это комплимент?

— Это риск.

Они замолчали. Вокруг щебетали демоны бухгалтерии, споря, сколько единиц злорадства можно списать в командировке. Привычный адский фон.

— Слушай, Люк, — начала Саша, — ты не боишься, что из-за меня система начнёт рушиться?

— Я надеюсь.

Он посмотрел прямо ей в глаза. Спокойно. Без вызова. Без пафоса. Просто — честно. И это пугало больше, чем его обаяние, огонь в глазах или абсолютная власть над системой греха.

— Почему ты мне доверяешь? — прошептала она.

— Потому что ты — не доверяешь мне. А значит, думаешь. А значит, ещё способна изменить что-то.

И вдруг он протянул руку и легко коснулся её пальцев. Без давления. Почти нечаянно. Но от этого — по спине побежали мурашки.

— В аду опасно влюбляться, — сказала она, слишком быстро.

— В аду вообще всё опасно, — спокойно ответил он.

---

Когда Саша вернулась в кабинет, на столе лежала папка. Новая. Белая. Без грифов.

На ней было написано от руки:
«Сценарий: альтернатива»

Она открыла. Внутри — план.

План реформы.

План развала.

План надежды.