Адская работа

Глава 20. Адский обед

— Ты же понимаешь, что всё это — ловушка? — спросила Саша, уставившись в своё отражение в кофейной ложке. — Я как булка с корицей среди диабетиков. Все смотрят, но знают: нельзя.

Люцифер вздохнул. Он уже привык к её метафорам. Иногда они сбивали с толку, но чаще — удивляли точностью.

— Никто не собирается тебя есть, — заметил он. — Хотя…

Он посмотрел на неё с тем самым выражением, от которого у Саши всегда пересыхало во рту.

— Ты же просила меньше флирта, — буркнула она, отворачиваясь.

— Это был не флирт. Это была угроза, — мягко сказал он. — Ты теперь опасна. Даже здесь. Особенно здесь.

Они сидели в центральной столовой Ада, среди демонологических чиновников, административных душ, случайных переселенцев и одного ленивого серафима, по ошибке допущенного в отделе доставки. Атмосфера была… странно мирной.

Слишком мирной.

— Хочешь узнать, что пугает меня больше всего? — сказал Люцифер, когда принесли еду (у Саши — гречка с адскими грибами, у него — блюдо, медленно шепчущее просьбы о пощаде).

— Что? — спросила она, ковыряя вилкой тарелку.

— Спокойствие. Особенно такое.

Он поднял взгляд. И Саша тоже почувствовала. Это было не тишина, а напряжение. Как если бы вся столовая — актёры в плохо поставленной сцене. Они двигались. Ели. Жевали. Но слишком синхронно. Слишком аккуратно. Как будто кто-то забыл вписать ошибки.

И тут из стенда с приборами вылезла рука. Без тела. Просто рука. Взяла ложку. И — обратно в стену.

Саша выронила вилку.

— Ты это видел?!

— Да, — ответил Люцифер. — И это плохо.

— Насколько?

— Настолько, что сейчас ты услышишь слово, которого я стараюсь не произносить последние… пять тысяч лет.

Он встал. Прямо в зале. И громко сказал:

— Сбой.

В этот момент реальность вздрогнула.
Не образно. А буквально.

Один из столов рассыпался на латинские буквы. Блюдо Саши превратилось в диаграмму. Серафим, уткнувшийся в компот, вскрикнул и исчез, как всплывающее окно.

А из потолка посыпались папки. Архивные. Старые. И… одна — на имя Александры Антоновой.

Она подняла её. Осторожно. Обложка пульсировала.

Внутри — десятки документов. Часть — зачёркнута. Некоторые — помечены: «АНОМАЛИЯ. НЕ ПОДДАЁТСЯ ИЕРАРХИИ.»

И внизу — подпись. Не «Люцифер». А всё то же:

Л. (не Люцифер)

Они выбрались из кафетерия через пожарный портал. (Саша запомнила навсегда, как надо бросать в демонический огнетушитель священное мясо — с левого плеча.)

Когда вернулись в кабинет, Саша бросила папку на стол.

— Я — кто?

— Пока не знаю, — сказал Люцифер. — Но эта подпись… Она встречалась в манифестах Николаса. Он был уверен, что есть силы, которые могут сломать Ад изнутри, но для этого нужна была…

Он запнулся.

— Живая переменная, — закончила Саша.

Они посмотрели друг на друга. Долго. Без слов.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила она тихо.

— Я не хочу. Я нуждаюсь, — ответил он. — И не только как руководитель.

Саша приблизилась. Он тоже. Между ними — только стол. И даже он казался ненадёжным.

— Тогда держи меня крепко. Потому что если я падаю — всё летит следом.

А в здании под ними, в глубинных подструктурах, начала мигать третья печать.
Где-то внутри неё шёл диалог:

> — Она открыта.
— И что она выберет?
— Себя.
— Тогда мы потеряны.
— Или спасены.