Адская работа

Глава 32. Третья печать

Утро — если так можно было назвать сгусток времени между хаосом и паникой — началось с колокольного звона. Он не звучал с тех пор, как был скован Временной Отдел.

— Это тревога? — спросила Саша, заворачивая в плащ на ходу.

— Хуже, — отозвался Люцифер, уже полностью в образе: строгий, холодный, сосредоточенный. — Это колокол Печати. Третья сломалась.

Они прибыли к Сердцевине — центру управления всеми магическими связями между мирами. Здесь пересекались туннели в Рай, Чистилище, все отсроченные миры и измерения. Даже Врата Внешнего.

Когда они вошли, Совет уже собрался. Вельзевула снова не было.

Зато был Николас.

Он сидел в кресле, будто на нём и спал, и правил, и ждал этого момента.

— Поздравляю, — сказал он. — Третья печать упала. Осталось четыре. И твоя власть, Люци, будет просто воспоминанием.

— Ты радуешься апокалипсису? — спросила Саша.

— Я рад, что правила ломаются. Мир заслуживает не правителей, а возможности. И, кстати... — он бросил на неё взгляд. — Ты ведь тоже чувствуешь, да?

Она чувствовала. В груди — лёгкое шевеление. Как будто кто-то касался её сердца изнутри. Звал. Старое чувство, но не из ада.

— Кто я? — спросила она вдруг. — Не “что”, не “почему”. Кто.

Николас и Люцифер переглянулись.

И вдруг — в пространстве зала открылся экран. Сам собой. Не по приказу, не по закону. Кто-то нарушил протокол, напрямую подключившись к Системе. На экране появилась женщина.

Седые волосы, серьёзное лицо. Очень земное, очень реальное.

— Александра Дмитриевна Антонова, — сказала она. — Ранее — объект наблюдения проекта “Перезапуск”. Ваша память была стерта 12 лет назад после провала миссии “Зеркало”.

— Кто это? — выдохнула Саша.

— Она называла себя твоей матерью, — прошептал Люцифер. — Но, возможно, это была просто роль.
И она умерла. Или исчезла. Мы не знаем. Этот файл считался удалённым навсегда.

Экран мигнул. И погас.

В зале Совета наступила мёртвая тишина.

И в этой тишине Саша впервые сжала пальцы Люцифера не в тревоге, а как человек, который знает, что скоро останется один. Но пока — нет.
---

Позже, когда они вернулись в кабинет, он налил ей бокал вина. Красного, густого, почти живого.

— Ты боишься узнать правду? — спросил он.

— Нет. Я боюсь, что она окажется бессмысленной.

Он поставил бокалы, подошёл к ней и обнял.

— Тогда держись за то, что имеет смысл. Прямо сейчас.

И в этот раз — без тени страха, без игры в силу — она поцеловала его первая. Долго. Медленно. Как будто всё, что было до этого — было вступлением к этой сцене.

---

Тем временем, в тени архива, незамеченный никем, таинственный Л. писал на стене:

> "III. Отказ. IV. Память. V. Уход. VI. Воскрешение.
Она уже начала вспоминать.
И когда она вспомнит — решит.
А вы все станете не нужными."