Адская работа

Глава 42. Между адом и тишиной

Ночь в Аду — понятие условное. Но в тот вечер тьма действительно опустилась. Без огня, без серы, без пылающих горизонтов — будто само пекло затаило дыхание. Сектора молчали. Даже Стонущий Отдел жалоб — замолчал.

Саша стояла у окна своей комнаты — той самой, которую Люцифер лично ей выделил после «случая с архивом». Она всё ещё не привыкла к шёлковым простыням, креслу, которое обнимало спину, и тому, что кофе здесь всегда появлялся до того, как она успевала подумать о нём. Магия, да. Или забота.

На подоконнике лежал ключ. Тот самый — ржавый, тёплый. Он словно пульсировал. В такт её сердцу. Или его?

— Всё спят, кроме нас, — раздался голос у двери. — Прямо как в сказках.

Она обернулась. Люцифер стоял босиком, с растрёпанными волосами и без пиджака. Только рубашка, немного расстёгнутая, и взгляд — открытый, уязвимый.

— А ты часто читаешь сказки?

— Только те, где дьявол оказывается не тем, кем его считают, — усмехнулся он.

Она уселась на подоконник, прижимая колени к груди. Он подошёл ближе и сел рядом. Некоторое время они молчали. Как люди, которым слишком много сказали, и теперь не хочется разрушать хрупкую паузу.

— Знаешь, — начал он, — в тебе есть что-то... неприятное.

Саша вскинула бровь.

— Приятно. Очень.

— Уточняй такие вещи заранее.

— Ты — переменная. Неподдающаяся. Отказ от предсказуемости. Я всю свою вечность строил структуры. Отделы. Судьбы. Даже предательства. А ты… ты внесла хаос.

— И ты за это меня полюбил?

— И я за это впервые почувствовал, что живу.

Он взял её за руку.

— Я не знаю, что будет завтра. Может, Лео уничтожит всё. Может, мы — проиграем. Но я не позволю тебе исчезнуть. Ни в одной версии Ада.

Она почувствовала, как в груди что-то тёплое разворачивается, как свёрнутая спираль. Нежность? Или то, чего она так долго боялась?

— Я не исчезну. Я с тобой, — прошептала она.

Они поцеловались — не с жадностью, не с голодом. С ясностью. С согласием. Так, как целуются не смертные и не вечные — а те, кто наконец поняли, зачем они здесь.

---

Позже, лёжа на его груди, в комнате, где исчезли тени и пульсировало только тихое свечение ключа, Саша спросила:

— Как ты думаешь… Прообраз — наш сын?

— В каком-то смысле. Он — результат нашего выбора. Нашей веры. Неправильный ребёнок в правильной системе. Или наоборот.

Она улыбнулась.

— Значит, мы — семья?

— В аду и в аду, — усмехнулся он, целуя её в висок. — И может быть… когда-нибудь — и дальше.

---

Но в другой части Ада...

Раэль открыл глаза.

Его тело было в трещинах, как обугленный фарфор. Но внутри горело что-то новое.

— Значит, вы выбрали путь света в тьме… — прошептал он. — Глупцы.