Адский гений, или "Амбрелла" по-русски

Эпилог

Спустя пару лет…

Раздражённо кинув новенький телефон на стол, Джон Кроу поджал и без того тонкие губы в нитку, от чего его лицо стало ещё отвратительнее, чем было до этого. Тонкие брови с лёгкой, едва заметной проседью были нахмурены, будто он был чем-то предельно недоволен, а волосы, частично каштановые, частично серебристые, растрепаны. Пиджак, раньше сидевший всегда идеально, опрятно, был помят.

Эта ситуация не отпускала его до сих пор. Он все никак не мог понять, как так сложилась жизнь, что он за пару ночей лишился абсолютно всего: гения, разработок этого гения, животных, из которых можно было хоть как-то попытаться что-то вытащить, особняка в конце концов, который разнесло полностью! В щепки! Землю вообше пришлось законсервировать, чтобы никто ничего не накопал и теперь он был обязан регулярно платить за неё, далеко не маленькие, налоги. И продать не мог…

Да он даже приехать в Россию не мог, опасаясь неизвестно чего!

Сев в кресло, он скрестил руки на груди, уставившись на панораму города, что открывалась из окна бизнес-центра. Лондон был прекрасен, особенно в ночное время: яркие огни фонарей и фар автомобилей подсвечивали дороги, дома и здания, погружая город в какое-то сказочное состояние, а протекающая Темза, которую, впрочем, было не очень хорошо видно отсюда, отражала месяц, что завис в таком редком безоблачном небе.

Впрочем, даже при отсутствии облаков звёзд видно не было…

Мягко согнув указательный палец на выдохе, Михайлов нажал на курок, заранее сморщившись, предчувствуя отдачу, что возникает при выстреле. Неприятные ощущения действительно настигли его уже спустя половину секунды - приклад с силой ударился о плечо мужчины. Впрочем, Вадим не обратил на это внимание, ведь оптика показала стопроцентное попадание в голову.

Бездыханное тело Кроу тут же обмякло и медленно съехало вниз, на пол, измазывая кровью бежевую кожу стула и паркет пола.

- Вот и все, - усмехнулся Вадим, разбирая винтовку. Было бесконечно жаль эту красавицу СВД, но, увы, теперь ее судьба была решена: покоиться ей на дне Темзы.

Зачем он это сделал? У Мхайлова не было ответа. Просто… Он так и не смог забыть то, что видел. Сначала он от этого бежал. Потом пытался запить. А результатом стало банальное переосмысление и пересмотр ситуации, что Елена была просто загнанной в угол жертвой, которую ему было безумно жаль.

А ещё он прикрывался от своей совести тем, что, мол, такие мрази не должны были ходить по земле. Ведь из-за него погибло столько людей…

Уже спустя сутки Михайлов вылетел в Москву, с чистой совестью, а оружие отправилось разлагаться на дне водоема.

Кстати, он всё-таки постригся. По ее совету.