Адской игры, грешник!

Глава 18. Проклятье пшеничного поля

Солнце клонилось к горизонту, забрызгав кровью заката городскую стену и бескрайние поля. Где-то тревожно и надрывно кричала одинокая птица, этот крик походил на человеческий, от него пробирал озноб. Нависшее над округой проклятье вселяло в сердце необъяснимую тревогу, а пшеничное поле выглядело зловеще…

Блин, к черту пафос! Обычно оно выглядело. Поле, как поле. Ничего особенного.

Мы с Кимом покинули Город Грехов и теперь шли по полю, радуясь, что горячий ветер стих. Задолбал этот вечно дующий в морду фен. И жара задолбала. С погодой в Аду творится черт знает что. Может, глобальное потепление сказывается? Впрочем, не важно. Важно другое: мы вооружились и запаслись всем необходимым. Из оружия выбрали серебряные мечи, в расчете на то, что сражаться придется с нечистью. Против обычных двуногих Ким взял уже привычные парные кинжалы, а я разжился арбалетом и на всякий случай купил нож. Все-таки надо признать, что в ближнем бою я хуже чем ноль, значит буду бить издалека и кидаться заклинаниями.

Так же к месту пришлись: заколдованная соль, защитные амулеты и свиток телепортации к точке привязки, в качестве которой мы выбрали «У Веселой Найры». За свиток пришлось отвалить две тысячи золотых! Это, ни много ни мало, а почти половина полученной мной ссуды. Сперва я сомневался: стоит ли брать? Но потом решился. Ведь будь у нас такой свиток в доме Старосты, то умирать не пришлось бы. Взломали бы печать и шагнули в светящееся синее облако. Профит!

Все-таки полезная вещь, свиток. Работала эта штуковина только в пределах территории Города Грехов, и отправляла только к точке привязки, где пришлось оставить метку – начерченную кровью черного петуха пентаграмму. Надеюсь, в борделе никто не заглянет под половик и не помоет пол, иначе толку от телепорта ноль – деньги на ветер, голову на плаху, и все такое.

Из обновок Киму достался костюм следопыта из кожи лесного змея, поднимающий базовые характеристики класса. А на мне был надет кожаный клепаный доспех: штаны с защитными вставками и куртка с пластинами на спине и груди. Не уверен, конечно, что эти побрякушки помогут против очешуительного удара очешуительным копьем, но, как выяснилось, носить я могу только легкую броню. Во-первых, силушки для облачения в космодесантника маловато (все же я делал упор на ловкость), а во-вторых, класс обязывает. Становиться танком-некромантом как-то не хотелось. Но в целом характеристики доспеха оказались весьма ничего: + 3 к выносливости и + 5 к здоровью. И это при том, что за взятие четвертого уровня и прокачку червями у меня капало всего по два пункта, а тут сразу такой бонус!

Собственно, на этом достоинства доспеха заканчивались и начинались недостатки. А было их туева куча и еще пригоршня. Самый главный из них – штаны были пошиты криворукими китайцами, болтались на заднице и давили яйца. Если честно, я был готов вырезать в штанах дырку, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, к тому же вентиляция лишней не бывает. Делать этого я, конечно же, не стал, стоически терпел адскую муку ради имиджа крутого охотника на чудовищ. Второй существенный недостаток – зазор между сочленениями пластин брони и клепаными элементами был достаточно велик, при желании туда не то чтобы муха залетит, а пушечное ядро проскочит.

«Зачем ты купил это говнище?» – хмыкнул внутренний голос.

– Отвали, – пробубнил я под нос.

«Нет, все понимаю, конечно, но зачем было покупать ЭТО? Сам ведь мучаешься. Местным монстрам тебя даже убивать не придется, ты сам скоро сдохнешь от боли в бубенцах. Нахрена купил?», – не унимался шиза.

– Да потому что под мои характеристики больше ничего не было! – рыкнул я.

Ким остановился и странно на меня посмотрел. Помолчал немного, затем спросил:

– Леха, с кем ты разговариваешь?

– Я?.. Эм… ни с кем. Так, просто. Песню вспоминал…

– Не ври, – грозно нахмурился кореец. – Я же вижу, что что-то не так. Ты часто говоришь сам с собой. Сол свидетель, это не нормально. Леха расскажи, что происходит. Мы ведь друзья, и я искренне хочу помочь.

Я нервно надломил стебель пшеницы, чтобы сунуть в рот, но тот оказался почерневшим и осыпался пеплом в ладони.

– Я слышу голоса у себя в голове, – признался я. – Вернее, один голос. Раньше их было двое: хриплый мужской и голос моей учительницы. Потом училка куда-то пропала, и остался только этот хриплый.

– Ты болен? При жизни состоял на учете?

– Нет-нет-нет, – помотал я головой. – Нормально все было. Я был здоров, в семье тоже никто шизофренией не страдал. Это началось тут, в Аду.

– Точно? Может болели какие-нибудь родственники? У Валдиса, старшего проповедника нашей общины, началось что-то с головой когда ему исполнилось сорок. У него бабка сильно болела, даже в психушке лежала.

– Нет, не мой случай. Разве только… Может отец болел, но я точно не знаю. Я вообще о нем ничего не знаю.

– Разве так бывает? – искренне удивился Ким. Конечно, он вырос в семье-общине, где множество отцов и матерей, которые окружали любовью и заботой. Ему меня не понять.

– Бывает, Ким, бывает. Когда я был совсем маленьким, и спрашивал: «Мам, а где мой папа?», мама говорила, что он космонавт и улетел на Марс, чтобы сражаться с рептилоидами. Я немного подрос, и в рептилоидов уже не верил. Тогда она сказала, что он на самом деле моряк дальнего плавания, и его захватили в плен сомалийские пираты. А когда я стал еще старше, она сказала, что он каскадер, что его пригласили в Голливуд сниматься в «Форсаже». Но фильм подзатянулся на целых двадцать с лишним лет, и мой папаша до сих порт там скачет в горящих тачках вместо Вин Дизеля.

– Ого! «Форсаж» – это очень круто! – восхитился Ким.

– Да ни хрена это не круто, – вздохнул я. – Потому что на самом деле никакой он не каскадер. Мой отец – мудак, который бросил маму с младенцем на руках. Вот такая история.

Ким помрачнел.

– Прости, я не сразу понял.

– Ничего, – махнул я рукой. – Я уже привык, что у тебя интеллект на минималках.