Адвокат дьявола

Глава 1. Ангелочек

Белла Рид в двадцать шесть лет твердо знала три вещи.

Первое: быть красивой в мире серьезных юристов — скорее проклятие, чем благословение. Светло-русые волосы, которые никак не хотели лежать в строгую гладкую прическу, россыпь веснушек на переносице, от которой она тщетно пыталась избавиться тоннами тонального крема, и зеленые, слишком выразительные глаза. Она выглядела не как грозный защитник из зала суда, а как героиня милого ромкома, случайно забредшая не в тот офис. «Миленькая», — снисходительно говорили о ней партнеры, и в этом слове сквозила непробиваемая стена недоверия.

Второе: работа в престижной фирме «Кларк и Эллиот» была ее личным Эверестом. Она вцепилась в эту позицию ногтями и зубами после бесконечных стажировок и бессонных ночей. Ей нужны были деньги. Остро, отчаянно. Снять наконец приличную квартиру, а не комнату в Бруклине. Перестать вздрагивать, глядя на сумму в чеке за ремонт старенькой машины. Быть самостоятельной. Не просить, не одалживать. Просто жить. Эта работа была ее единственным трамплином в нормальную жизнь.

И третье, самое горькое: за два месяца ее здесь никто не полюбил. Коллеги-мужчины видели в ней угрозу или, что хуже, украшение. Коллеги-женщины — выскочку с наивными глазами. Единственным светлым пятном был Джейк. Джейкоб Райт. Друг с детства, первая, неловкая школьная влюбленность, а теперь — старший юрист в соседнем отделе. Он один встречал ее улыбкой у кофемашины, один звал на обед и говорил: «Не обращай внимания, Белл, ты умнее их всех. Просто дай им время». В его взгляде иногда проскальзывало что-то старое, теплое, от чего щемило сердце. Но сейчас было не до этого. Сейчас надо было выживать.

Поэтому, когда Роберт Кларк, один из именных партнеров, чье лицо напоминало гранитную скалу, вызвал ее в свой кабинет, Белла почувствовала не радость, а ледяную тяжесть в животе.

«Рид, у меня для вас дело, — сказал он, не глядя на нее, водя пальцем по экрану планшета. — Испытательный срок, так сказать».

Он протянул ей тонкую папку. Белла открыла ее. И мир сузился до нескольких строчек.

КЛИЕНТ: МОРЕНТИ, ЛУКА.
ОБВИНЕНИЕ: УБИЙСТВО ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ.

Воздух перестал поступать в легкие. Лука Моренти. Имя, которое не произносили вслух, а шептали. О котором писали в желтой прессе, подмигивая и намекая. Молодой, блестящий, опасный. Его строительный бизнес был лишь вершиной айсберга. Говорили, его связи простирались от мэрии до доков, от Уолл-стрит до темных переулков. Он был не человеком, а явлением. И теперь он обвинялся в том, что лично застрелил бывшего партнера.

«Дело провальное, — голос Кларка вернул ее в кабинет. — Прокуратура хочет сделать из этого показательный процесс. Наша задача — обеспечить приличную формальность защиты. Вы подаете стандартные ходатайства, посещаете клиента, присутствуете на слушаниях. Никаких подвигов. Поняли?»

Он посмотрел на нее. В его взгляде не было ни веры, ни ожидания. Была лишь холодная констатация: ты пешка, сделай свой ход и не мешай.

«Почему я?» — выдохнула Белла.

«Потому что я так решил, — отрезал Кларк. — Первая встреча сегодня в четыре. В окружной тюрьме. Не опаздывайте».

Другого варианта не было. Отказаться — значило вылететь с работы, к которой она так отчаянно рвалась. Значило признать себя слабой. Значило сдаться.

---

Дорога до тюрьмы была похожа на путь в чистилище. Блестящие стеклянные небоскребы Манхэттена сменялись унылыми серыми постройками, а затем возник он — массивный, мрачный комплекс за колючей проволокой. Каждая проверка, каждый лязг двери, каждый пристальный взгляд охранника заставлял ее внутренне сжиматься. Она повторяла про себя статьи закона, как мантру, пытаясь надеть броню профессионализма.

Ей указали на дверь. Стандартная комната для свиданий адвоката с клиентом. Стол, два стула, решетка на окне, приглушенный гул системы.

И он.

Мужчина сидел спиной к двери, но и в этой позе чувствовалась невероятная, расслабленная власть. Он откинулся на стул, и даже дешевая тюремная роба сидела на нем так, будто это был халат в дорогом спа-отеле. В его длинных, утонченных пальцах тлела сигарета. Дым медленными кольцами уплывал в затхлый воздух.

Белла сделала шаг. Пол скрипнул.

Он обернулся.

И время остановилось.

Она слышала о его красоте. Читала в сплетнических колонках. Но реальность была… физическим ударом. Темные, почти черные волосы, идеально уложенные, несмотря на обстоятельства. Резкие, четкие скулы, сильный подбородок с легкой ямочкой. А глаза… Серые, как зимнее море перед штормом. Холодные, проницательные, лишенные всякой теплоты. Он был чертовски красив. И сексуален с той первобытной, животной силой, от которой сжимается живот. Но Белла помнила: внешность обманчива. За этой оболочкой скрывался хищник.

Его взгляд медленно пополз от ее практичных туфель на низком каблуке вверх. По строгому, купленному на последние деньги синему костюму, по белой блузке, по ее лицу, задерживаясь на веснушках, на губах, на глазах. Это был не взгляд мужчины на женщину. Это была инвентаризация. Оценка активов. В нем не было ни намека на флирт, только холодный, безжалостный анализ.

Он вынул сигарету изо рта. Губы, идеальной формы, приоткрылись.

— Меня решили развлечь, — произнес он. Голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой от сигарет. В нем звучала не злость, а скучающее презрение. — Прислали золотоволосого ангелочка. Я Лука Моренти. А ты, должно быть, мое наказание.

Белла заставила себя сделать шаг к столу. Положила портфель. Села.

— Аннабель Рид. Ваш адвокат.

Он усмехнулся. Коротко, беззвучно.

— Адвокат. Мило. Ты знаешь, в чем меня обвиняют?
— В убийстве.
— Верно. А ты знаешь, кого я, по их словам, убил?
— Чарльза Мэннинга.
— Чарльза Мэннинга, — он повторил имя, растягивая гласные. — И ты знаешь, что говорят обо мне? Что я дьявол во плоти. Что у меня на счету десятки жизней. Что я продаю души с черного хода.

Он наклонился вперед через стол. Расстояние между ними сократилось. Белла почувствовала запах дорогого табака, мужской кожи и чего-то металлического, опасного.