Адвокат нечисти: Мой первый

Глава 3. Вопросы, ответы и розовый котик

– Собеседование, – скорбно произнес Элвин и сжал пальцами переносицу. – Итак, Адель Торренс. Зачем вы здесь?

Его тон предполагал ответ наподобие «чтобы украсть ваши чернильницы и сбежать».

– Я юрист. Без магической искры. – Сделав паузу после этого признания, я продолжила уже немного свободнее: – С красным дипломом по гражданскому праву и знанием всех поправок к Кодексу Прав Разумных Существ за последние пятьдесят лет.

Элвин перестал тереть нос и уставился на меня с недоверчивым интересом.

– Без искры? Совсем? Никаких телепатических способностей? Элементарного огня на кончиках пальцев для подогрева кофе?

– Кофе я подогреваю в обычном чайнике. Он у меня не такой нервный.

– Удивительно, – пробормотал Элвин. – И что вы здесь забыли? Это же… Это же как быть слепым в галерее зеркал! Как быть немым в опере! Как…

– Как быть единственным разумным человеком в сумасшедшем доме? – мягко подсказала я. – Не всегда приятно, но довольно эффективно. Я вижу суть.

– Ха! В сумасшедшем доме! – фыркнул Элвин. – У нас тут каждое безумие задокументировано. Каждое, Карл!

Поверх стены из папок на мгновение показалось перо и энергично ткнуло в воздух, будто ставя галочку в невидимом акте.

– Практический вопрос. – Голос эльфа стал предельно серьезным. – Клиент – домовой. Его выселяют за неуплату. Платил он снами и уютом. Новые жильцы, студенты-иллюзионисты, утверждают, что их кошмары про экзамены и мокрых кроликов в шляпе не являются уютом. Ваши действия?

Это был не вопрос. Это была ловушка, облитая скользким сарказмом.

– Запрошу у магического сената классификацию снов, – автоматически ответила я. – Проведу экспертизу: сравню кошмары до и после вселения домового. Если интенсивность страхов не изменилась, значит, домовой не виновен в ухудшении качества сна. А если студенты утверждают, что уют – это только сладкие сны, то это субъективная оценка, не отменяющая факта оплаты услуг. По статье 304 Кодекса о нематериальных расчетах…

Я говорила, а Элвин слушал, не мигая. Потом резко перебил:

– Дело «Кобольды против Управления городского освещения по вопросу неправомерного использования уличных фонарей в качестве сушилок для портянок». Ваше мнение?

Я даже не задумалась.

– Статья 14, пункт 3 Кодекса: «Муниципальное имущество может быть использовано в иных, не предусмотренных договором целях, если это не наносит ущерба его функциональности и не нарушает эстетических норм района». Ключевой термин – «эстетические нормы». Район Грязного Котла, где проживают истцы, в официальном городском реестре значится как место с самобытным колоритом, не подлежащим стандартизации. Значит, эстетические нормы там размыты. Надо требовать экспертизу о функциональном ущербе. Фонари после использования кобольдами стали светить тусклее?

Элвин и Громир переглянулись. Громир хихикнула.

– Я же говорила! Отчаянная!

Эльф выдохнул. Казалось, из него вышел последний воздух, запасенный для истерик.

– Хорошо. Вы знаете Кодекс. Это…

И тут из-за его спины внезапно выросла и бросилась на меня с пронзительным визгом какая-то мохнатая тварь с горящими глазами. Рефлексы, отточенные годами уклонения от скучных светских раутов, сработали сами. Я шарахнулась в сторону, перемахнула через низкую стопку дел и шлепнулась за перевернутый ящик, пригнув голову.

В воздухе повисла напряженная пауза. Я выглянула.

Громир, улыбаясь во весь рот, держала на руках ту самую тварь, оказавшуюся милым с виду котенком – почему-то розового цвета. Котенок мирно мурлыкал и пытался лизнуть ей подбородок.

– Это Кусарион, для друзей Куся! Наш архивариус и система безопасности. Он бумаги от мышей охраняет, – пояснила тролльчиха и поспешила меня похвалить: – А ты молодец, девонька! Ни крика, ни паники, четкое уклонение! Здесь это ценится. Клиентура у нас… специфическая.

Элвин устало уронил голову на ладонь, будто его шея внезапно отказалась нести эту ношу.

– Ладно. Находчивость – есть. Знание законов – присутствует. Идиотический оптимизм, необходимый для работы, тоже в наличии. – Он тяжело вздохнул. – Испытательный срок – месяц. Оклад – смехотворный. Премии – если выиграем дело и клиент заплатит чем-то ликвидным, а не очередными булыжниками. Отпуск – в случае физической смерти или добровольного превращения в нежить. Вопросы?

У меня был миллион вопросов. Самый главный: «Что, черт возьми, здесь происходит?!» Но я посмотрела на улыбающуюся Громир, на недовольного Элвина, на стопку дел, за которой Карл продолжал скрипеть пером как ни в чем не бывало, и сказала:

– Только один. Когда начинаем?

Элвин хмыкнул, что, видимо, было высшей степенью одобрения.

– Сейчас. Громир, передай ей вчерашнее поступление. Привередливый призрак.

– Ура! – обрадовалась тролльчиха и, одной рукой удерживая Кусариона, другой выудила из-под груды бумаг тонкую папку. – Держи, родная!

Я взяла документы. На черной, шершавой на ощупь обложке было выведено изящным почерком: «Лорд Симеон Вентрис, призрак. Против Ардена и Шайны, магов-неоязычников. Претензии: незаконное ограничение свободы передвижения, моральный ущерб».