Адвокат нечисти: Мой первый

Глава 6. Кодекс, котлета и клочок надежды

Вернувшись в контору, я вывалила на стол Элвина все, что насобирала: фотографии круга, зарисовку трещины с сиянием, три страницы жалоб Вентриса на испорченный сюртук и две – на отсутствие музыкального сопровождения. В конце упомянула следователя Рея.

– Рей? – Элвин вздрогнул, будто его укусила невидимая оса. – Дамьен Рей из Магического Сыска? Молодой, наглый, с репутацией вышибалы?

– Наглый – да, – подтвердила я. – А насчет вышибалы не уверена. Показался… дотошным.

– Он и есть дотошный! – воскликнул Элвин, барабаня по столу нервными пальцами. – Рей не ловит преступников, он разбирает преступления на молекулы, а потом складывает из них идеальное обвинение! Если он заинтересовался нашими магами, значит, у них проблемы куда серьезнее спора с призраком. Это может быть… выгодно.

– Как выгодно? – нахмурилась Громир, облизывая ложку – у тролльчихи как раз начался обеденный перерыв. – Бедного Вентриса в подвале держат!

– Стратегически выгодно, – отозвался Элвин. – Если противная сторона сама является объектом внимания Сыска, их репутация в суде равна нулю. Их показания будут рассматриваться под лупой. Тогда ритуал очищения можно переквалифицировать в незаконное магическое воздействие с использованием несертифицированных материалов и…

Эльф резко оборвал свою мысль, погрузившись в изучение бумаг с видом хирурга, которому предстоит ампутировать ногу тупой ложкой. Чем дольше он молчал, тем ниже опускались кончики его ушей. Это был плохой знак. Уши эльфов – первоклассный барометр надвигающейся катастрофы.

– И? – не выдержала я. – Есть идеи?

Эльф снял очки и тщательно их протер.

– Идеи? О, да. Их целое множество. – Голос Элвина струился как дорогой коньяк, в который для верности подмешали цикуты. – Вариант первый: мы признаем поражение. Вариант второй: мы плачем, а потом признаем поражение. Вариант третий, мой любимый: мы выставляем счет клиенту за потраченное время, плачем и тогда признаем поражение.

– Элвин!

– Что «Элвин»? – Он швырнул на стол современный Кодекс Магического Права. Книга приземлилась с глухим стуком. – Смотри сама, гений юридической мысли. Глава седьмая, «Права собственников на санацию паранормальных явлений». Они имели полное право установить круг. Статья сорок четы… в общем, та самая, которую тебе так любезно процитировал плащеносный красавчик. Все. Конец. Да здравствуют орхидеи!

Громир, до этого с аппетитом уплетавшая котлету с чем-то зеленым и дымящимся, приглушенно рыгнула. Смущенно покраснев, она прикрыла рот ладонью. Рядом сладко зевнул и перевернулся на другой бок Кусарион, не прерывая послеобеденной дремы.

– Но если мы апеллируем к прецеденту «Призрак монастыря против Ордена Света»… – попыталась я возразить.

– Там был факт физического ущерба монастырским фрескам от святой воды! А тут что? Душевные страдания от невозможности пугать портреты? Субъективная оценка! Судья эту уловку мигом раскусит! Он потребует материальных доказательств ущерба. А что мы можем предоставить? Замерзшее оконное стекло? Клавесин с пониженным настроением?!

Я задумалась. Элвин прав. Улики оказались эфемернее самого истца, который, впрочем, и был олицетворением эфемерности.

– В эпоху технического прогресса мы судимся, апеллируя к чувствам позапрошлого века! – воскликнул эльф, резюмируя наши перспективы. – Это тупик!

И тут меня осенило. Разумные мысли, как правило, приходят тихо. Но эта вломилась, как пьяный гном в часовую лавку.

– Все верно. Мы играем по нынешним правилам, – сказала я медленно. – Но Вентрис-то появился не вчера. Он материализовался, когда эти законы еще не были даже в проекте.

Элвин уставился на меня. В его огромных глазах мелькнула искорка профессионального интереса сумасшедшего к еще большему сумасшедшему.

– И что ты предлагаешь? Вызвать дух законодателя тех времен, когда договоры писали кровью, а не чернилами? Учти, его гонораром, скорее всего, будет душа первенца.

– Я предлагаю порыться в том, что от тех законов осталось. В Архиве. В городском Архиве.

Тишина стала такой густой, что ей можно было закусить. Даже Карл за своей стеной из папок перестал скрипеть пером. Потом Громир, отставив пустую тарелку, громко хихикнула.

– О, я там разок была! Приятное местечко. На третьем ярусе живет полтергейст библиотекаря, который умер, пытаясь классифицировать законы о налоге на солнечный свет для вампиров. Он иногда поет грустные песни на латыни. И сбрасывает книги на темечко шумным посетителям.

Элвин снова уронил голову на руки.

– Архив. Конечно. Логичный следующий шаг после провала. Отправиться в логово бумажной чумы, в самое сердце бюрократического безумия, чтобы найти там один-единственный клочок пергамента, который, возможно, истлел еще до моего рождения. – Он поднял на меня взгляд. – Ты уверена, что не хочешь просто выпить яда? Это быстрее.

– Уверена, – сказала я, уже собирая сумку. – Дайте мне все, что у вас есть по имущественному праву… э-э-э… Что там было до Второго Магического Совета?

– Дореформационный период, – мрачно выдал Элвин. – У Карла есть кое-какие выписки. Карл!

Из-за баррикады вынырнула зеленая рука и шлепнула на край стола тонкую, потрепанную папку. На этикетке кривым почерком было выведено: «Акт. Собствен. Призрак. 302 г. от Осн. Не примен. с 501 г.»