Адвокат нечисти: Мой первый

Глава 7. Дух, дурость и дубина из прошлого

Архив встретил меня так, как и положено месту, куда сбывают все отжившее, – легким параноидальным психозом. Неудивительно, что сюда проваливались нотариусы. Они, видимо, просто искали родственную душу.

Стеллажи вздымались до самого потолка, а тома на них выглядели так, будто не открывались со времен изобретения письменности. Свет просачивался скупо, через заляпанные грязью окна-бойницы. Тени были густыми, маслянистыми и как будто сознательными. Они лениво перетекали с места на место и наблюдали за незваными посетителями. Причем явно неодобрительно.

Кусарион на моем плече преобразился. Из сонного розового комочка он превратился в бдительного стража. Его усы вибрировали, сканируя пространство на предмет скрытых угроз. И, судя по дергающемуся носику, опасность крылась повсюду: от ядовитой пыли до внезапного прозрения о бессмысленности бытия.

– Ну и где этот неупокоенный библиотекарь? – пробормотала я, карабкаясь по лестнице, которая жаловалась на каждый мой шаг.

Третий ярус оказался свалкой, которую кто-то отчаянно пытался замаскировать под систему. Папки с названиями вроде «Уложение о правах нежити низшего разряда (примен. до Потопа)» мирно соседствовали со сборником «Веселые заклинания для пикника (запрещ. после Потопа)».

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнула я в пустующее пространство. – Эй, выходи! Или я сейчас возьму первые попавшиеся документы и начну выставлять их по алфавиту. По своему алфавиту!

Ответ прилетел сразу. Толстенный том «Свод поправок к уставу о городской канализации (приложение: схемы)» со свистом вылетел из темноты и шлепнулся мне в ноги, подняв облачко пыли.

– Ах так?! – Из-за стеллажа выплыло нечто призрачное, с лицом клерка, который только что прочитал все инструкции в мире и не нашел им применения. – Алфавит по-своему?! Да я тебя сам рассортирую! Между «Идиотами» и «Хамами»! У меня здесь все по девятнадцатому изданию единого каталожного кодекса!

– Весьма похвально, – кивнула я, отряхивая юбку. – А кодекс этот, часом, не фиксирует права призраков на жилплощадь? Мне бы актики трехсотых годов глянуть.

Крючковатый нос полтергейста задергался от бешенства и даже немного съехал набок.

– Такую похабщину?! Да там не акты, а юридические выкидыши! Чтобы я… подобную ересь… Читать о праве привидения на бесплатный ремонт фамильных портретов? Бред!

– Это не просто бред. Это очень нужный бред, сохранивший правовую силу, – поправила я разбушевавшегося духа. – Так что? Предоставите документы или мне искать их самостоятельно?

– Что-о-о?! – завопил призрак, и с полок сорвалось еще с десяток фолиантов, зависших в воздухе и готовых к броску. – Не сметь! Лезть! В мой! Архив!

С каждым его словом в меня летел новый талмуд, от которого приходилось уворачиваться. Тук! Тук-тук! Бам! Первый том шлепнулся рядом, едва не задев плечо. Второй просвистел у самого уха. Третий я поймала на лету – оказалось, это «Руководство по этике для младших писцов». Идеально. Я швырнула его обратно.

– У-у-у-у! Я тебя закопаю! – взвыл полтергейст, сквозь живот которого неэтично пролетела книга по этике. – И лишу читательского билета!

Последняя угроза была уже нешуточной. Но тут на сцене появилось решающее лицо. Точнее, морда.

Кусарион спрыгнул с плеча, встал между мной и призраком, выгнул спину и издал тихий, но четкий звук. Нечто среднее между «пррр» и боевым кличем крошечного, но чрезвычайно уверенного в себе льва.

Эффект был поразительный. Гневный вихрь из книг замер. Том «Споры о наследстве пророчеств», как самый прозорливый, нерешительно поплыл в обратном направлении, вернувшись на полку.

– Архивный инспектор… – просипел библиотекарь и поспешно поправил крючковатый нос, сдвинув его на законное место. – В-вы почему без пред-дупреждения?.. То есть прошу п-прощения. Я не знал…

Кусарион сел, обвил хвостом лапки и посмотрел на полтергейста взглядом, полным снисходительного ожидания. Я стояла, чувствуя себя крайне неловко в роли дамы при свите у розового диктатора.

– Мне нужны акты об имущественных правах нематериальных сущностей, – напомнила я о деле. – Дореформационный период.

– Ах да! Сейчас… Сию секунду!

Полтергейст метнулся вглубь яруса так быстро, что растерял по дороге свою нижнюю половину. Через мгновение он вернулся, почтительно протягивая Кусариону один-единственный лист. Видимо, наскоро сделал магическую копию.

– Вот извольте, ваша пушистость. Акт номер шесть. Совершеннейшая ерунда, между нами.

Кот благосклонно мурлыкнул, взял лист в зубы и поднес его мне. Я жадно вчиталась в бумагу. Там, между указом о запрете приведениям пугать коров, дабы не портили удои, и законом о праве банши на хоровые выступления, был небольшой абзац. Он был написан витиеватым почерком, который, кажется, усмехался сам себе.

– …аще же дух или иная эфирная тварь пребудет на земле единой лет пятьдесят без мала, да будет почитаться оная за обременение естественное, яко дорога столбовая. И ни един новый хозяин, ниже наниматель, не может оное обременение упразднить, ибо оное в плоть и кость имения вшито есть…

Я прочла это вслух. Мой голос прозвучал странно громко в гробовой тишине архива.