Адвокат нечисти: Мой первый

Глава 11. Удав, эксперт и исторические аналогии

Зал суда напоминал пережеванную и выплюнутую версию вестибюля. Еще больше мрамора, еще выше потолки и еще холоднее взгляды. На возвышении, с которого открывался наилучший вид на человеческое ничтожество, восседал судья Халдан Горнблауэр – классический эльф неопределенного, как и все эльфы, возраста. Он смотрел на нас с такой кислой миной, будто мы все дружно испортили ему очень долгую, очень скучную вечность. И, в целом, он был прав.

За отдельным столом, расположенным перпендикулярно судейскому, сидел Сайрус Фрост. Хотя нет, не сидел. Он размещался. Как дорогая мебель, которую только что внесли и уже знают, что она здесь навсегда.

– Суд готов выслушать сторону ответчиков, – произнес судья Горнблауэр голосом, в котором звенели столетия судебной рутины.

Фрост поднялся. Скорее даже, развернулся, как яркое знамя, мгновенно ставшее главной достопримечательностью зала.

– Уважаемый суд, – начал он, не забыв усилить свой бархатный голос акустической магией. – Мы собрались здесь не для обсуждения мелкого имущественного спора. Мы собрались у постели тяжелобольного. Помещение по адресу Переулок Самоцветов, 14, заражено. Заражено сущностью, вышедшей из-под контроля и представляющей, по статье 144 Кодекса магической безопасности, явную и непосредственную опасность.

Он сделал паузу, дав словам осесть в сознании слушателей. Затем повернулся и плавным жестом указал на Шайну и Ардена, как фокусник представляет двух недоумевающих голубей.

– Мои доверители, – его голос стал мягче, почти отеческим, – молодые ученые-маги. Они приобрели помещение, указанное в кадастре как «жилое, с признаками слабой паранормальной активности». Но обнаружили на его месте потенциальный очаг катастрофы. И что в такой ситуации должен сделать любой ответственный исследователь? Разумеется, изолировать угрозу. Поставить барьер.

Фрост щелкнул пальцами. В центре зала всплыла иллюзия – призрачный силуэт лорда Вентриса внутри магического круга. Вокруг вились неясные, рваные тени.

– Их защитный круг вовсе не акт агрессии. Это карантинная зона, установленная ради собственной безопасности. И теперь, осознав, с чем имеют дело, они просят суд о принудительной ликвидации эфирной аномалии, называемой Симеоном Вентрисом. Угроза реальна. И наш долг – ее устранить, пока не стало слишком поздно. Пока указанный призрак не повторил судьбу своих исторических аналогов.

Фрост щелкнул пальцами, заставив иллюзию расплыться. В воздухе возникла серия образов, сменяющих друг друга, будто страницы ужасающего учебника. Старинная гравюра с горящей усадьбой. Газетный заголовок «Призрачная эпидемия в Старом Квартале». Фотография искаженного от ужаса лица девушки. И бесконечные столбцы некрологов…

– История магического права знает немало трагических примеров. Примеров, которые, увы, имеют обыкновение повторяться. – Фрост обвел зал взглядом профессора, готового прочесть лекцию по своей диссертации. – Дело «Горн против города Бленхейма», 503 год. Невинный, как казалось, домовой. Результат – шесть погибших от удушья во сне. Дело «Совет против призрака мельницы», 632 год. Безобидный стук. Итог – обрушение здания, человеческие жертвы. Февраль того же года, дело о…

– Протестую! – Мой звонкий голос оборвал его речь. – Представленные материалы и иллюзии не имеют юридической связи с делом! Это манипуляция эмоциями!

Фрост даже не взглянул на меня. Он лишь слегка наклонил голову в сторону судьи.

– Ваша честь, это не манипуляция. Это контекст. Суд должен видеть полную картину, чтобы оценить масштаб риска. Мы не можем позволить себе роскошь учиться на ошибках, цена которых – человеческие жизни. Мы обязаны учиться на чужих. Вот во что может превратиться угроза, если ее проигнорировать.

Судья Горнблауэр поднял руку, прерывая наш обмен репликами.

– Протест принят. Мистер Фрост, сведите голографические аналогии к минимуму. У вас есть доказательства опасности, исходящей непосредственно от истца?

На губах Фроста дрогнула улыбка. Он ждал этого.

– Безусловно, ваша честь. Суд приглашает свидетельницу – миссис Иллайну Бьерн, проживающую по соседству.

В зал вошла пожилая женщина, морщины которой отчетливо складывались в слово «тревога». Фрост подошел к ней с такой почтительностью, будто она была королевских кровей.

– Мадам Бьерн, вы потеряли домашнего питомца неделю назад, не так ли?

– Да, мой бедный Пушистик… – Ее голос дрогнул, пальцы вцепились в края кружевного воротничка. – Он был как дитя. Уходил только на часок, позагорать на крыше сарая… А вечером не вернулся.

– И где вы его нашли?

– У… у старого дома. В переулке. Я три дня искала, пока мусорщик не сказал… – Старушка всхлипнула и, подумав, высморкалась в свой воротничок. – У подвального окна. Он лежал, свернувшись, будто спал… но холодный. Совсем холодный. И шерстка… не такая, будто испачкался. Будто выцвела. Стала серая, ваша честь. Серая и холодная.

Фрост кивнул с глубоким сочувствием и повернулся к столу. Помощник подал ему небольшой кристалл, мерцавший тусклым перламутровым светом.

– С дозволения суда, я представлю заключение эксперта-некроманта.

Эльф вздохнул так, словно у него просили не разрешение, а почку.