Аэндорр. Сердце Империи

ГЛАВА 1. ЦВЕТЫ И КАМНИ

Вода в Озере Теней была тёмной и неподвижной, как отполированный обсидиан. Девочка на берегу этой черноты казалась чужеродным, невероятно ярким пятном: платье из бледно-голубого шёлка, мелкие жемчужины в волосах, аккуратно заплетённых служанкой два часа назад. Идеальная кукла.

А потом она подобрала камень.

Её движение было резким, точным, лишённым всякой придворной томности. Она прицелилась, прищурив один глаз, и швырнула плоскую гальку так, что та, отскочив от воды три раза, исчезла в глубине. Не «запустила камешком». Швырнула. С таким свистом и злостью, будто хотела пробить дно озера и добраться до чего-то, что лежало ещё глубже.

-- У вас опасная техника, -- раздался голос позади.

Девочка вздрогнула, но не обернулась. Она знала все голоса благородных господ — приторные, подобострастные или напыщенные. Этот был спокойным, с лёгкой хрипотцой, будто его обладатель нечасто говорил громко. И в нём не было привычной слащавости. Она подобрала ещё один камень, более круглый.

-- Опасная для кого? Для рыбы? -- бросила она через плечо.

-- Для тишины. Она здесь такая прекрасная, что её жалко разбивать.

Теперь она обернулась. На тропинке стоял парень лет пятнадцати, в простой, но добротной зелёной куртке стражника. Высокий, худощавый, с тёмными волосами, выбивающимися из-под налобной повязки. Лицо серьёзное, но в уголках серых глаз таилась искорка — не насмешки, а скорее любопытства. Он не был похож на грубого солдафона. Скорее, на пажа или младшего оружейника.

-- Тишина скучна, -- заявила она, поворачивая камень в пальцах. -- Её не разбить, она как вода — сходится обратно.

-- Значит, вы бросаете камни просто чтобы слышать всплеск? -- он сделал шаг ближе, но не приближался навязчиво.

-- Чтобы видеть круги, -- поправила она. -- Они идеальные. И держатся всего секунду. Красиво и бессмысленно. Как почти всё здесь.

Парень молча поднял с земли свой камень — плоский, почти треугольный. Взмахнул рукой, и камень, чиркнув по воде четыре раза, отправился в путешествие к противоположному берегу.

Девочка оценивающе хмыкнула.

-- Неплохо. Для стража.

-- А вы много знаете о стражах? -- спросил он, поднимая очередной камень.

-- Достаточно. Мой отец — начальник личной охраны короля, -- в её голосе прозвучала привычная нота гордости, тут же сменившаяся озорством. -- Он говорит, я бросаю как разбойник с окраин королевства. Говорит, надо отучать.

-- Зачем? -- парень искренне удивился. -- Если получается хорошо.

Она впервые за день по-настоящему улыбнулась. Они стояли у воды и молча, с сосредоточенными лицами, разбивали тишину озера. Её платье мешало размаху, и она, буркнув что-то невежливое, просто подобрала подол и засунула его за пояс. Парень сделал вид, что не заметил.

После особенно удачного броска, когда её камень отплясал пять прыжков, она окинула его оценивающим взглядом.

-- Ты не просто паж, -- заявила она, переходя на «ты» с лёгкостью человека, нашедшего сообщника. -- Выправка видна. Сын стражника?

Он чуть замер, затем пожал плечами, подбирая новую гальку.

-- Что-то вроде того. А ты откуда знаешь про выправку? Неужели леди интересуются строевой подготовкой?

Айли про себя усмехнулась. Интересуются. Особенно когда прокрадываются в пустой манеж после уроков этикета и донимают старого оружейника, пока он не покажет, как правильно держать деревянный кинжал, чтобы не вывернуть запястье. Когда заучивают удары, присев в пышной юбке, которая вечно путается в ногах.

-- Мой отец — начальник охраны короля, -- сказала она вслух, с лёгким высокомерием, которое полагалось леди. -- Думаешь, я не видела, как стражи маршируют? Вы все ходите так, будто проглотили древки знамён.

Он рассмеялся — коротко, искренне.

-- «Все» — это громко сказано. Но признаю, древко знамени — полезная штука для спины.

-- А для чего ещё? -- подхватила она, играя в наивность. -- Кроме как ходить ровно и нести караул у дверей, где и так никто не ходит?

-- Ну, -- он прищурился, бросая камень. -- Иногда приходится быстро бегать. Или высоко прыгать. Или... ловко швырять камни, чтобы не попасться начальству за бездельем у озера.

Она фыркнула, но в её глазах вспыхнуло одобрение. Он был сообразительным. И он не лебезил. Это было... необычно.

Когда солнце начало клониться к вершинам сосен, он вытер руки о бока и сказал:

-- Вам пора. Вашу служанку я видел еще днем у садовой беседки. Она выглядела ... озабоченной.

Девочка скривилась. Сказка заканчивалась. Она потянулась, чувствуя, как снова на неё наползает тяжёлое, накрахмаленное одиночество «маленькой леди».

-- Спасибо, -- пробормотала она. -- За компанию.

Она уже хотела уйти, когда он нерешительно протянул руку. В пальцах он держал маленький, нежно-сиреневый колокольчик, сорванный у самой воды.

-- Чтобы помнили, -- он немного смутился. -- Что кроме камней, здесь есть и цветы. Они тоже красивые. И тоже недолговечные.

Она взяла цветок. Его лепестки были бархатистыми и хрупкими. Совершенно бесполезными. Но почему-то приятными.

-- Цветы умирают, -- сказала она, но не бросила его, а осторожно прижала к ладони. -- Их красота такая хрупкая. А камень надежный... камень просто ждёт.

Она опустила глаза, разглядывая землю под ногами, ища что-то. Нашла. Подняла и протянула ему.

-- Вот. Чтобы и вы помнили. Камни тоже бывают красивыми. И у них своя история. Вот этот, -- она положила ему на ладонь шершавый, тёмно-серый камешек, -- похож на кривое сердечко. Видите? Вот выемка, вот острый кончик. Он неправильный. Зато честный.

Он сжал камень в кулаке, почувствовав его шершавую, прохладную поверхность.

-- Неправильный, но честный, -- повторил он. -- Лучше, чем идеальный, но холодный. Спасибо.

-- Никому не говори, ладно? -- вдруг выпалила она, и в её глазах мелькнула тень прежней, беззаботной бандитской дерзости. -- Что мы тут... камнями перекидывались. А то отец.

-- Мои уста запечатаны, -- он сделал серьёзное лицо и коснулся пальцами губ, будто поворачивая ключ. -- Клянусь тишиной озера.