Афина. Голос гнева

13

«Афина рекомендует разогреть связки, прежде чем начать. Афина сообщает: незаметное разрушение может быть как сконцентрированным, так и по площади, поэтому Афина рекомендует вначале освоить навык разрушения по площади. Ника желает посмотреть на свои показатели?»

- Желает.

«Афина сообщает: показатель сконцентрированного разрушения вчера повысился на 17%, теперь составляет 33% от прогнозируемого максимального. Точность увеличилась на 24%, теперь составляет 56% от прогнозируемой максимальной. Афина поздравляет Нику с прогрессом!»

- Спасибо. Афина, выведи мне инструкцию по разрушению по площади.

«Афина объясняет — тот же принцип действия, что и в сконцентрированном разрушении, но целью является площадь. Два основных показателя: сила разрушения и площадь разрушения. Афина рекомендует распеться».

- А как целиться? - Ника нахмурилась. Она представляла, как наносить точечные удары по аналогии со стрельбой, но как разрушать поверхность?

«Афина напоминает рекомендацию Тавриона и рекомендует попробовать работу с образами».

- Яснее ты не сделала, - Ника вздохнула и приступила к привычному разогреву связок. Ее радовало, что оно проходило все быстрее и быстрее, навык, почти забытый с детства, возвращался.

- Все-таки диковато со стороны выглядит, конечно, - задумчиво проговорил наблюдающий за процессом Нерей.

Ника выбрала своей целью уже пострадавшее скопление сталагмитов и с силой вдохнула. Она вдруг вспомнила, как на казнь вели родителей — бледного Паллидаса и царственно вышагивающую Каллисто. Ее мать с лихорадочно горящими глазами первой ступила на эшафот.

Воспоминание вспышкой возникло перед глазами, и Ника вложила ту бессильную ярость в рык. Раздался грохот.

- Твою-то мать, - выдохнул Нерей. - Это... пугает.

Ника открыла глаза, растерянно всматриваясь в поднявшийся столб пыли. От сталагмитов не просто ничего не осталось — на их месте виднелась яма.

- Предупреждай в следующий раз, - сглотнув, сказал Таврион, который выносил Афин из подсобного помещения и по чистой случайности оказавшийся неподалеку. - Я постараюсь оказаться как можно дальше.

Ника смутилась.

- Я не ожидала, прости.

- Да нет, чего уж тут. Это, скорее, хорошие новости, - вместо него ответил Нерей. - Придержи пока свой голос, я гляну поближе.

Они втроем двинулись к краю ямы. Овальной формы, с ощерившимися каменной крошкой краями, она вблизи показалась Нике куда меньше, и она недовольно поджала губы.

- Неплохо, - одобрительно прогудел Нерей. - Очень и очень неплохо. Обнадеживающе даже, я бы сказал.

Ника отвернулась. Ее затопило то черное бессилие, поселившееся в груди со дня захвата города.

- Всего-то метр. Ну и что? - резко бросила она, тыльной стороной ладони вытирая злые слезы. - Там кригеров, как вшей расплодившихся...

- Всего-то. С первого раза, - Нерей посмотрел на нее внимательно и сочувственно погладил по плечу. - Поплачь, от этого легчает.

Ника сжалась в комок, чувствуя, как боль раздирает изнутри. Было глухо, тоскливо и безнадежно, и она сжимала кулаки, обрезанными под корень ногтями впиваясь в кожу, сжимая плечи, словно надеясь сдержать чувства и не выпустить их наружу.

- Все мы что-то потеряли, девочка, - ласково обратился к ней Нерей. - И вашим семьям сильнее всего досталось.

- Мне надо побыть одной, - выдохнула Ника и, не дожидаясь ответа, побрела куда-то в глубь залы.

В висках пульсировала кровь, глаза застилали слезы, и она упорно шла к комнате с инвентарем, надеясь закрыться там. Она очень хотела забиться в угол и просто сидеть там, пока эти чудовищные переживания не отступят.

- Нельзя ее одну оставлять, - задумчиво сказал Нерей растерянному Тавриону. - Минут через десять зайди.

- Я... я не знаю что делать с плачущими женщинами.

- А с плачущими мужчинами знаешь?

Таврион вытаращил на него глаза.

- Всем людям больно одинаково, - грустно вздохнул он. - И не надо ничего делать. Просто посиди рядом. Что тут сделаешь? Мертвых с того света вернешь?

Он махнул рукой.

- Я пока поищу воды. И подумаю, где еще можно потренироваться. Опасно это здесь, потолок может обрушиться.

- А может, ты сходишь? А я поищу.

Нерей оставил Тавриона без ответа, развернувшись в сторону самого дальнего угла залы, силясь уловить стук капель.

- Афина, анализ. Оставь карту с левой стороны и запускай анализ каждые десять метров, - скомандовал он, и Таврион обреченно вздохнул.

Он не знал, почему так испугался. Слезы Ники — той самой Ники, что без малейшего признака волнения ходила на барсов одна — вызывали у него оторопь. Хотя, глупо — одно дело не бояться охоты, и совсем другое скорбь по ушедшим.

Нервно потерев ладони друг об друга, он признался себе, что и его в жизни ни одна охота так не пугала, как это, и лучше бы он сейчас в засаде на барса сидел. Таврион вдохнул, выдохнул и пошел в сторону подсобного помещения, захватив с собой флягу воды.

- Я принес воды, - выдал он, чувствуя, как потеют ладони. - Я с тобой посижу.

Не дав ошарашенной Нике вставить слова, он всучил ей флягу и неуклюже плюхнулся рядом. Повисла неловкая пауза.

- Я не знаю что делать и что говорить, - буркнул он. - Но я понимаю, что плохо и почему плохо.

Ника только кивнула, роняя голову на колени. Таврион не рискнул сесть вплотную, и сидел рядышком, следя за дыханием.

- Я вспомнила день казней, - тихо сказала она спустя невероятно долгие несколько минут. - Как родителей обезглавили.

Таврион вздохнул.

- Этот день до сих пор вижу в кошмарах, - признался он.

- А я не видела кошмаров. Мне казалось, что мне все равно.

Он пожал плечами.

- Мне известно, что у тебя с семьей были сложности. Но от этого она не перестала быть твоей семьей.

Ника угукнула, чувствуя, что снова заливается слезами. Таврион, едва уняв очередной приступ паники, подсел чуть ближе, едва касаясь ее плеча.

Они просидели так еще полчаса, прежде чем Ника почувствовала, что все. Слезы закончились, осталось только горькое облегчение.