Африка - мой милый мальчик

3. Строгий режим экономии. Неспелый инжир. Лошадь в кустах

Как говорит моя подруга Маня, в России п….ц как холодно, а в Африке п….ц как жарко. Решили мы с Жу-Жу часов в десять утра прогуляться по Африке до ближайшего города Сусса. Около шестнадцати километров. Пешком, разумеется. Мы же настоящие путники (при строгом режиме экономии). 

Теперь у меня мерзнут руки и ноги, и нос, и я не против вернуться на пыльную длиннющую дорогу, идущую вдоль побережья между нескончаемыми отелями по одну сторону и безжизненной пустыней с бедными постройками аборигенов по другую. 

 Выходя на дорогу, я осознавала, что солнце уже высоко и жара усиливается, что я в майке без рукавов, а на голове темно-красная бандана, что идти долго и, главное, что мы только накануне приехали и не адаптировались. Говорит ли это о моей неразумности? Нет, потому что я трезво оценила несуразность нашего поступка. Причем еще до выхода.

И мы уже в пути, ноги в сандалиях в пыли, в горле пересохло. Одна бутылка воды на двоих, чтобы смочить рот. Меня поразило, что солнце не пекло, как это бывает в наших широтах, не обжигает оголенные места. Африканское солнце как будто размазанное на белом небе пеленало меня со всех сторон в нежнейшее пуховое одеяло. Воздух становился густоватым и непрозрачным: не знаю, что больше придавало ему это свойство, солнце или пыль, или постепенное помутнение сознания. 

Когда мы подлетали к теплейшему материку на свете, я увидела масштабное зрелище: синее море граничило с охристо-коричневыми просторами, и только возле границы с морем белели города и прибрежные поселения.

Из иллюминатора я разглядела геометрически правильно высаженные деревья, как выяснилось, оливковые рощи. С растительностью в естественных условиях было скудно. По дороге, которую мы топтали, росли кактусы с меня ростом. Огромные кактусы! Мы с Жу-Жу усердно рассматривали их. Они плодоносили маленькими красными шарообразными кактусовыми отростками, которые были покрыты белыми мелкими колючками. Они тут же впились в руку Жу-Жу, когда он оторвал один с намерением его съесть. Всю дорогу и еще долго он не мог отделаться от покалывания в пальцах. А потом на пути встретились нам арабчата, продающие эти плоды ведрами, как у нас картошку. 

Попадались деревья. Возле одного мы долго сомневались, что за дерево и стоит ли попробовать его угощения. Отряхнув от дорожной пыли, Жу-Жу распознал неспелый инжир.

— И покупать не надо, раз он на дороге растет! —  обрадовался Жу-Жу. 

Дорога становилась изнурительней. Нас обгоняли такси и велосипедисты,  но в основном было безлюдно. Это очевидно: полдень, лето, Африка. По обочинам гнездились магазинчики и лавочки, продавали фрукты и китайское барахло. В тени сидели разморенные продавцы и с интересом наблюдали за нами. Мы уже еле ноги волочили. Душно как в бане. Ветра нет. Тени нет. Воды больше нет. Единственное общее ощущение жары становилось на грани с нереальностью. Жу-Жу шел впереди, я плелась за ним: "Командир!....Командир!....Брось меня! Боливар не выдержит двоих!"

Жу-Жу созрел поймать такси. Мне запомнилось это место на обочине. В зарослях сухих почти безлистных деревьев было сооружено жилище для лошади. А лошади, которых я там видела, и кошки (собак не встретила) отличались особой худобой, четко выступавшими ребрами, поджарыми животами и особенно выразительными мордами-черепами. Но эта лошадь в кустах, в тени, между морем и пустыней, привела в замешательство мой раскаленный рассудок. А как же поле утреннее с еще не сбитой росой, запах свежей травы, простор!? Лошадь, ты же не лошадь без этого!

Мы продолжили путь на старом такси с настежь раскрытыми окнами и кучей пассажиров, все из которых являлись арабами. И я сходу заговорила по-французски, как будто всю жизнь провела в Париже. Тем более приятно, когда собеседники внимательно тебя слушают, улыбаются и делают достоверный вид, что понимают. Я тоже старалась быть милой. Я согласна с тобой, Жу-Жу, французский - примитивный язык, который можно выучить за три дня, но ты ведь тогда ничего не понял...

И много еще раз мы проезжали по этой дороге туда и обратно, и ни разу я не заметила той лошади, так умело она скрывала свое существование.