Африка - мой милый мальчик

9. Намиб, шезлонг, динар

В последние дни море притихло, загрустило, почувствовав скорую разлуку. И преподнесло мне подарки: к берегу пригнало много водорослей, медуз и ракушек. Большинство жаловались на "эту грязь", они не поняли, как щедро прощался со мной мой друг. Я сидела в тихих волнах и собирала ракушки, заходя по пояс в воду, искала медуз, в номере сушила водоросли.

Но в последний вечер в компании дружищи Средиземного мы решили, что незачем грустить. И море поднимало меня на своих двухметровых волнах и роняло, успев подогнать другие. И Жу-Жу был с нами. Как же бедняга перепугался, когда я набросилась на него, а на меня волна и мы перекувыркнулись через голову, что я-таки проехалась лицом по дну.  

В тот вечер по диким волнам прыгал водный мотоцикл. Он буквально летал, едва прикоснувшись к воде и поднимая столб брызг. Я оторваться не могла от его выкрутасов. Страшно, наверное, до восторга!  

Мы возвращались в номер, когда нос к носу столкнулись с Намибом. Я остолбенела от избытка совести. 

# # # # #

Буквально в первый день мне посчастливилось одной оказаться на пляже, я легла на свободный шезлонг в тени зонтика, вообразив из себя мадемуазель на Лазурном побережье Франции. Для законченного образа я взяла в зубы сигариллу. Да, я такая,  загадочная мадемуазель, изнуренная жизнью в Париже, прилегла на Лазурном берегу, чтобы как дымом от сигариллы окутать себя загадочностью для случайного прохожего... 

И откуда ни возьмись мимо проходит молодой араб и улыбается мне, я снисходительно одариваю его улыбкой. Он подходит ко мне, также лучезарно улыбаясь, протягивает руку и говорит:

— Один динар! 

От удивления я села и совершенно ошарашено глядела на него: 

— Пардон, за что?

— За шезлонг, — ответил араб. Я еще раз удивилась и вспомнила, что у меня нет денег. После ругани с Жу-Жу я швырнула ему весь свой ничтожный капитал. 

Глупо заулыбавшись, я честно призналась, что у меня нет ни одного динара. Араб присел рядом со мной на край шезлонга и заулыбался, как кот, открывший холодильник:

- А как тебя зовут?

Через пару минут беседы со студентом из Парижа восемнадцатилетним Намибом, подрабатывающим на пляже по вторникам и четвергам, я уже могла лежать на шезлонге хоть целый день, а в четверг была приглашена на чашечку кофе. 

- Конечно, Намиб! - сказала я, успев подумать  "Арабы - очень гостеприимный народ!", и тут же забылась в мягком шезлонге под лучами африканского солнца.

# # # # #

И снова четверг, но не назначенный, а следующий. И снова Намиб. И мы с Жу-Жу мимо проходили. 

Признаюсь, я немного растерялась. Он пожал Жу-Жу руку. "Мой брат"— пояснила я Намибу: "Прости, что не пришла...". 

Намиб печально заулыбался и сказал: "А как насчет сегодня? Я буду ждать тебя через час на пляже. Даже если ты снова не придешь..." 

"Я приду" - ответила я, на секундочку подумав, что разумнее было бы отдать Намибу динар и отказаться от встречи. Разумнее, но не по-людски. 

Что делал во время нашего разговора Жу-Жу? Наверное, жалел, что не выкроил себе три дня для овладения французским.

В номере я Жу-Жу разъяснила: "Жу-Жу, ты же мне динар не одолжишь? Нет! Ты лучше пожрешь на этот динар! Без претензий!" 

Жу-Жу со мной полностью согласился, склонившись над унитазом. Видимо, бесплатного инжира с деревьев переел.