Афродизиак для отличницы

1. Яблоки

Солнце отбрасывало блик на исписанную чернилами страницу договора. Впервые за долгое время я смотрела на него без тревоги — отсутствующим взглядом следила за слепящим отблеском, застрявшим в ямочке, оставленной усердным нажимом пера. После зачисления в Академию «Высшей магии Мирэнита» — сокращённо «Мира» — я лишилась последних крох покоя, с таким трудом добытых в коротком перерыве между учёбой. Как же хорошо было отвлечься от бесконечной зубрёжки, поработать вне стен академии, набираясь практического опыта… но ничто не длится вечно.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

Словно по волшебству, я испытала ещё большее облегчение сразу, как покинула кабинет директора. Подпись, оставленная мной внизу листа, подчёркивала окончательность решения — учиться, несмотря ни на что и ни на кого. Возможно, это спокойствие временно, как затишье перед бурей, но я благодарна даже ему.

Погрузившись в себя, я не заметила человека, идущего навстречу. Он среагировал лишь в тот момент, когда мой лоб впечатался в его накрахмаленный камзол. Судя по цоканью, мужчина испытал резкий прилив раздражения и отступил назад, огибая «неприятность» дугой, — конечно, зачем извиняться? — но почему-то резко остановился.

— И-извините, — пролепетала я и тут же возненавидела себя за это. Смотреть на очередного напыщенного индюка не хотелось, коих здесь навалом, поэтому я уставилась на острые носки его туфель, гипнотизируя их в надежде, что он оценит моё раболепие и просто уйдёт.

Он уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать, но вдох застрял в горле. Почувствовав неладное, я приподняла голову и, не сдержавшись, ойкнула. Ну почему он… Черные, как бездна, глаза, копна огненно-рыжих волос и донельзя наглое выражение лица. Он быстро скользнул по мне взглядом — жадно, цепко, как делец, оценивающий товар на наличие изъянов. Неужели соскучился? Так… неуютно, захотелось прикрыться.

— Изи?

Как же ненавистно это прозвище. Моё имя звучит иначе — благородно, весомо: Изольда. И-золь-да. Для друзей — Золя. И только для особо «одарённых» — Изи.

— Ну-ну, не криви рот, так не встречают старых друзей.

Я инстинктивно поджала губы, словно застуканная за чем-то непристойным.

— Люциан… не знала, что ты снизил планку для окружения настолько, что теперь называешь друзьями всех недостойных. Не хочу показаться грубой, но я спешу.

Я шагнула в сторону — и едва не врезалась в него снова: он тут же зеркально повторил движение. Мне показалось, или на долю секунды он всё-таки смутился?

Меня ещё ждёт великая и ужасная библиотекарша, решающая сто лет, достойна ли я тех знаний, которые получаю в данном заведении, прежде чем дать пропуск, а этот олух меня задерживает.

— Верно, я нисколько не изменяю собственным стандартам. Видишь ли, спелые яблоки всегда кладут отдельно от тех, что с червоточиной, чтобы не ускорять процесс гниения. Закон действует и в отношении людей: дай всем одинаковые права и возможности, и в мире не останется живого места.

Яблоки? Удивительное сравнение с людьми. Он обожает тянуть время и играть словами, подчеркивать собственную важность. Сегодня даже не первый день учёбы, а он за старое.

— Как хорошо, что мир не справедлив, поэтому отвали уже и дай пройти.

— Подожди, — он выставил руку вперед, заставив меня отшатнуться. — Несмотря на классовое неравенство, это не отменяет того факта, что мы знакомы. Ради приличия необходимо сделать вид, что ты приятно удивлена встрече, как подобает воспитанному человеку. Или вам, бедным, не объясняют азы этикета?

Во мне привычно поднялась волна раздражения — и тут же была задавлена.

Тяжело быть безродной студенткой в мире золотых мальчиков и девочек. Приходится опускать голову, склоняться в поклоне перед элитой — лишь бы заслужить свой «сахарок». Помимо моральных унижений есть ещё и учеба: бесконечно пыточный процесс с нервными срывами и недосыпами. Хотя кого я обманываю — учёба ещё цветочки. Настоящие «ягодки» — терпеть бесконечное высокомерие: от преподавателей до недоумков, вроде Люциана, родившихся с таким выражением лица, будто вокруг воняет помоями. Интересно, это у них наследственное или результат воспитания в духе «ты — лучшая бусинка в мире, а остальные существуют, чтобы тебе служить»?

Подавив позыв выругаться, как заправский матрос, я ответила:

— Мне, бедной, не преподавали этикет притворства. Я не понимаю, зачем ты ко мне цепляешься? Я неприглядная и невоспитанная, тем более «сорт» не богатый. Брось и не трогай меня, как это долбанное гнилое яблоко, иначе я не отвечаю за последствия.

Он расплылся в мерзкой улыбке, добившись моей эмоциональной реакции.

Внутри полыхало, как в раскочегаренной жаровне. Каждое слово, произнесенное этими смешливыми губами, приближало меня к бешенству.

— Для начала — я его даже в руках не держал. Чтобы что-то бросить, сперва этим надо обладать.

Если это метафора, то крайне двусмысленная. Меня словно окатили ледяной водой, и вдох застрял в горле, я не могу придумать умный ответ. Ну нет, только не это!

Ямочки на его щеках стали глубже от презрительной ухмылки.

— Покраснела... Неужели думаешь, что я всерьез? Возможно, кто-то и клюнет на твою непосредственность, поможет сменить «червивый» класс.

— Но это точно не ты.

— Точно не я.

Я быстро отвела взгляд, чтобы не было соблазна продолжать пререкания. Если не замолчу, то двину ему по лицу, и за это меня исключат, а значит всё было напрасно.

Мою следующую попытку уйти, к счастью, никто не пресёк. Я успела сделать несколько шагов, когда в спину прилетело:

— Рад был встрече, — я не остановилась, но сжала кулаки. Ненавижу этот сладкий тон, после которого обязательно идёт что-то гадкое, и вновь он нисколько меня не разочаровал: — За два года ты стала больше похожа на женщину, Изи. Я думал, это невозможно.