Агенство "Тени & Ко"

Глава 5.

Телефонный Ромео и Советские Волны

Дождь сменился противным питерским туманом, который лез во все щели, включая настроение. Анна ковырялась в архиве, пытаясь систематизировать отчет по Коляске Вселенской Тоски (официально – Клиент №20), когда раздался звонок. Не с мобильника – со старинного дискового аппарата, черного, как совесть бюрократа, который она держала больше для атмосферы и редких «особых» клиентов. Трубка была холодной и тяжелой.
– Агентство «Тени & Ко», слушаю вас, – бодро, насколько это возможно в десять утра, проговорила Анна.
В трубке – не голос. Сначала. Был звук. Низкий, бархатный, нарочито томный… *вздох*. Прямо в ухо. Потом шепот, обволакивающий, как дорогой коньяк:
– Алло, душечка?.. Это вы? Наконец-то… Я звонил, звонил… Линии вечно заняты…
Анна чуть не выронила трубку. Не от страха. От неожиданности и дикого диссонанса. Этот голос… он явно представлял себя в смокинге, с сигарой, а не в пижаме с чаем.
– Эм… Кто говорит? И, главное, откуда? – осторожно спросила она, мысленно перебирая возможных «клиентов». Дух Печки так бы не заговорил. Зеркальщик был слишком аристократичен для таких интонаций.
– Ох, простите, красавица… Я забыл представиться!* – томный вздох. – *Вас беспокоит Сергей. Сергей Митрофанович. Я… местный. Точнее, очень местный. В квартире №3, дома 5 по улице Некрасова. Третья коммуналка на втором этаже, если быть точным. А вы… вы просто божественны, если позволите так выразиться. Голосок… ангельский…
Анна почувствовала, как по спине побежали мурашки. Не романтические. Скорее, предчувствие полного абсурда. Призрак-ловелас? В коммуналке на Некрасова?
– Сергей Митрофанович, – сказала она максимально деловито, пытаясь перебить его поток «комплиментов», – вы звоните в агентство по адаптации. Чем мы можем вам помочь? Кроме оценки наших голосовых данных.
– Ах, помощь… – он затянулся, будто невидимой сигаретой. – Видите ли, душечка, тут проблема с… связью. И не только телефонной. Я томлюсь. Томлюсь в одиночестве! Прекрасные дамы… они проходят мимо, не замечают! А я… я жажду общения! Тепла! Внимания! Но вся моя попытка наладить контакт… она натыкается на какие-то барьеры!
– Барьеры? – переспросила Анна, уже мысленно собирая сумку. Это пахло классикой: призрак, пугающий жильцов своими неуместными знаками внимания. Только стиль… стиль был уникальным.
– Ну да! Вот вчера… Прелестная соседка, Мария Петровна, развешивала белье на кухне. Я, понимаете, решил проявить галантность – легкий сквознячок, чтобы освежить… И что? Она как закричит: «Опять сквозняк, проклятый! Окно закройте, идиоты!» И хлопнула дверью! Грубость! – в его голосе звучала неподдельная обида. – Или… пытаюсь создать романтическую атмосферу вечером – приглушенный свет в коридоре (лампочка чуть мигнет). А новый жилец, этот… студент, кричит: «Опять электрики косят! Надо жалобу писать!» Где тонкость чувств? Где поэзия?
Анна прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Призрак-Казанова, страдающий от непонимания в коммунальной квартире. Шедевр.
– Сергей Митрофанович, я поняла. Вы страдаете от недостатка… эм… культурного общения и романтического внимания в реалиях современной коммуналки. Я приеду. Давайте договоримся на… – Анна глянула на часы, – на час дня?
– Час дня? Чудесно! Буду ждать с нетерпением, очаровательная незнакомка! – томно пропел он. – Прихватите… эм… хорошего настроения. И, возможно, духов? Здесь пахнет капустой…
Линия отключилась с легким щелчком. Анна опустила трубку, все еще ощущая на ухе призрачную прохладу и легкую тошноту от его «душечки». Ну что ж, после Коляски Вечной Печали – Призрак-Хулиган. Смена декораций.

***

Дом на Некрасова был типичным питерским «сталинцем» – монументальным, немного обшарпанным, с высокими потолками и вечным запахом щей из подъезда. Коммуналка на втором этаже встретила Анну симфонией звуков: за стеной орал спортивный комментатор, из другой комнаты неслась попса, где-то плакал ребенок, а на кухне, судя по звукам, шла битва за раковину. Воздух был густым от пара, запаха жареного лука и… дешевого одеколона «Шипр». Интересно, это Сергей Митрофанович так «создавал атмосферу»?
Квартира №3 открылась после третьего стука Анны. На пороге стояла женщина лет шестидесяти, в бигудях и цветастом халате. В руке – поварешка. Лицо – как буря на Балтике.
– Чего надо? – рявкнула она, окидывая Анну подозрительным взглядом. – Коммунальщики? Счетчики смотреть? Предупреждать надо!
– Здравствуйте, – улыбнулась Анна, стараясь излучать безобидность. – Я из агентства «Тени & Ко». По поводу… эм… необъяснимых явлений в квартире. К вам обращалась Вера Павловна с Фонтанки? Она рекомендовала.
Бигуди слегка затряслись.
– «Тени & Ко»? А, это те, которые с привиденцами?! – лицо ее просветлело, но ненадолго. – Ой, милочка, да тут не привидения, тут настоящий кошмар! Дебошир! Хулиган! Сквозняки устраивает, лампочки моргает, а вчера в ванной – представляете?! – она понизила голос до шепота, – мыло упало! Прямо на глазах! С полочки! И не просто упало – оно… покатилось! В угол! Как будто его… пинком! Я чуть инфаркт не схватила!
Анна с трудом сохраняла серьезное выражение лица. Сергей Митрофанович не терял времени даром. И явно обладал чувством юмора. Пинок мылу – это сильно.
– Понимаю. Это как раз в моей компетенции. Могу я войти? Поговорить с… источником беспокойства?
– Да ради бога! Только осторожнее! – она пропустила Анну в узкий, заваленный коробками коридор. – Он сейчас, наверное, в большой комнате. Там его… эпицентр. И телефон этот проклятый! Вечно сам по себе трещит!
Комната была типичной для коммуналки: огромная, с тремя занавесками, отгораживающими «углы» жильцов, с окном во всю стену. В одном углу – кровать и стол студента (хаос из книг, ноутбука и пивных банок), в другом – «гнездо» Марии Петровны (кружевные салфетки, фикус, икона в углу), в третьем… в третьем углу витал дух настоящего мещанского гламура. Ажурная этажерка с фарфоровыми слониками, бархатная скатерть на столе, старый радиоприемник «Ригонда» и… тот самый черный дисковый телефон, как у Анны в офисе. От него, да и от всего угла, веяло таким мощным флюидом самовлюбленной тоски по буржуазным радостям, что аж закладывало нос. И холодком. Приятным, как кондиционер в жару, но с легким оттенком «Шипра».
– Сергей Митрофанович? – позвала Анна тихо, подходя к телефону. – Вы здесь? Я пришла.
Воздух перед ней заколыхался. Не сильно, но заметно. Как над асфальтом в жару. Потом в ушах отчетливо прозвучал тот самый бархатный голос, на этот раз без помех:
– Ангел мой! Вы пришли! И выглядите… божественно! Этот костюмчик… он вам невероятно к лицу! Подчеркивает талию… – Анна посмотрела на свой поношенный свитер и джинсы. Видимо, у призрака свои представления о моде. – Простите за беспорядок… – он имел в виду идеально прибранный угол, контрастирующий с остальным хаосом. – Ну, как вам моя скромная обитель? Чувствуется дух… элегантности?
– Очень… своеобразно, – дипломатично ответила Анна. – Сергей Митрофанович, давайте о деле. Я выслушала ваши жалобы. Но мне нужно понять… кто вы? Откуда? И почему именно… телефон?
Вздох. Театральный. Грустный.
– История банальна, прелестная незнакомка. Я был… человеком увлечений. Любил красивую жизнь. Женщин… вино… танго под пластинки… – В углу заскрипела старая патефонная пластинка, которой там не было. – А потом… потом все рухнуло. Неважно как. Я остался здесь. Привязался к этому телефону… Он был моей нитью к миру! К дамам! Я мог часами болтать, назначать свидания… – Его голос задрожал от ностальгии. – А теперь?! Теперь эти… эти варвары! – он имел в виду, видимо, соседей. – Они говорят о счетах! О пробках! О том, кто не вынес мусор! Где страсть? Где томные вздохи? Где… поэзия телефонного романа? Я пытаюсь намекнуть! Создать настроение! А они…– голос сорвался в фальцет от возмущения, – они кричат: «Призрак-хулиган!» и вызывают каких-то бабок с молитвами!
Анна представила бабку с молитвами против призрака, пытающегося устроить телефонный флирт через сквозняк, и едва сдержала смех.
– Понимаю ваше разочарование, Сергей Митрофанович. Но времена изменились. Телефон теперь… больше для дел. И люди в коммуналках редко настроены на романтику. Ваши методы… они их пугают. Или раздражают. Пинок мылу – это, знаете ли, перебор.
– Но оно так прекрасно катилось! Как живое! – оправдался он. – Я хотел… развлечь Марию Петровну! Она могла бы посмеяться! А она… орет.
– Она испугалась. Люди не привыкли к тому, что мыло проявляет инициативу. Сергей Митрофанович, вам нужно найти… другой выход вашей энергии. И вашей потребности в общении. Более… современный. И менее пугающий.
– Другой? Но как?! – в его голосе звучала паника. – Без телефона? Без легкого флирта? Без возможности сказать даме комплимент? Это же смерть! Социальная смерть!
Идея родилась у Анны внезапно. Глядя на старый радиоприемник «Ригонда», стоявший рядом с телефоном.
– А что если… стать диджеем?
Тишина. Холодок замельтешил в воздухе.
– Ди… джеем? – он произнес это слово так, будто это было ругательство. – Это… это же какие-то… биты! Тыц-тыц-тыц! Без души!
– Не обязательно, – улыбнулась Анна. – У вас же есть радио? Старое, доброе радио. С волнами. Вы можете… ловить волны. Старые волны. Музыку вашего времени. Танго, фокстроты, романсы… И транслировать их. Тихо. Ненавязчиво. Создавать ту самую атмосферу, которую вы любите. Не пугая соседей сквозняками, а… очаровывая их музыкой. Представьте: вечер. Мария Петровна вяжет. И вдруг… из угла, тихо-тихо, льется «Утомленное солнце»… Разве это не романтичнее, чем пинок мылу?
Холодок замер. Потом начал вибрировать. Словно призрак задумался. Очень интенсивно.
– «Утомленное солнце»…– пробормотал он. – Да… это было нечто… А «Рио-Рита»?.. – В комнате едва слышно зазвучали первые такты давно забытого танго. – Но… а комплименты? Мое искусство?
– Комплименты можно оставлять… в эфире, – фантазировала Анна. – Мысленно. Для тех, кто когда-то слушал эти песни. Или… вести тихие, культурные беседы по ночам с радиолюбителями на коротких волнах. Там еще есть ценители старины. И дамы с приятными голосами.
Мысль о дамах с приятными голосами явно задела его за живое. Холодок закружился, как парочка на паркете.
– А… а если я найду такую? Радиодиву?– голос его зазвучал мечтательно.
– Почему бы и нет? Мир велик. Эфир – безграничен. Главное – не пугать соседей. И… убрать пинки мылу. Навсегда. Договорились?
Пауза. Потом – решительный, почти бравурный аккорд, прозвучавший ниоткуда.
– Договорились, очаровательная посредница! Я… я попробую! Новая эра! Сергей Митрофанович – голос эфира! – Он помолчал. – А… а вы не могли бы… для начала? Послушать? Я сейчас… «Дымок от папиросы» поставлю? Для настроения?
Анна не успела ответить. Из динамиков старой «Ригонды», которую никто не включал, полилась хрипловатая, волнующая мелодия. Тихо. Но очень четко. И в такт ей холодок у ног Анны плавно задвигался, изображая па.
Дверь на кухню приоткрылась. Высунулась Мария Петровна в бигуди, с подозрением глядя в комнату.
– Это что? Опять? – начала она, но вдруг прислушалась. Лицо ее странно смягчилось. – «Дымок от папиросы»?.. Ба, знакомый мотив… Папа мой это любил… – Она покачала головой, махнула рукой и скрылась на кухне, бормоча: – Играет, значит… Ну и ладно. Лишь бы мыло не пинал.
Сергей Митрофанович торжествующе «фыркнул» холодком у Анны за спиной.
Анна пробыла еще полчаса, пока он осваивал азы «радиовещания» – ловил волны, тихонько переключал станции (старая ручка на «Ригонде» сама собой поворачивалась), пробовал «вести передачу» шепотом. Получалось… колоритно. Особенно когда он попытался прокомментировать фокстрот в стиле спортивного репортажа: «И дама в голубом платье выходит в лидеры по грации па! Ох, какой пируэт! Браво!» Холодок в углу вихлял от восторга.
Уходя, Анна получила «гонорар». Старая телефонная трубка от аппарата, теплая на ощупь и… подозрительно пахнущая «Шипром». Когда она взяла ее, в ухе снова прозвучал томный шепот: «До связи, душечка! Заходите на волны! Частота… эм… ностальгическая!»