Агенство "Тени & Ко"

Глава 13

Пыль веков, смешанная с запахом дорогого ковра и кондиционированного воздуха, все еще висела в ноздрях Анны, когда такси вырулило на набережную Мойки. Бизнес-центр «Невский Кристалл» остался позади, сверкая бездушными огнями, но холодная бездна Архива Сфинкса и зеленые точки-глаза Шепчущего Переплета Филарета жгли сознание ярче любого неона. 72 часа. Счетовод, как назло, молчал – монитор в углу кабинета показывал лишь стандартные котировки и баланс, будто недавнего вторжения в древний финансово-мистический ад и не было. Лишь медный циркуль на полке слегка дрожал, описывая микроскопические круги.

– Где искать этого Вяземского? – Анна с силой поставила термос с ромашковым чаем от Горничной на стол. Запах ромашки смешивался с едва уловимым, но въедливым ароматом старых страхов, прилипшим к их одежде. – Особняк снесен, архив в подвале бизнес-центра – это ловушка, а не кладовая. Что он собирал? Что искал? "Ключ к Запертой Странице" – звучит как бред сумасшедшего мистика.

Клим, вопреки ожиданиям, не носился по кабинету. Он сидел на корточках перед "Рубином-714", переключая каналы, но вместо трансляции был один белый шум.

– Он не просто собирал, Анна, – Клим говорил тихо, вдумчиво, что для него было редкостью. Его пальцы водили по воздуху перед экраном, словно пытаясь настроить невидимые антенны. – Он коллекционировал призраков. Особых. Бабушка рассказывала байки. Старик Вяземский был не просто мистиком, он был… аукционистом невидимого. Его особняк был не домом, а витриной. Там висел портрет, что плакал кровавыми слезами по ночам (плату за утешение брал в снах посетителей). В фарфоровой вазе жил дух задушенной певицы, исполнявший арии по требованию (плата – глоток чистого воздуха, которого ей не хватило). В камине тлел огонек из ада, греющий только тех, кто поделился искрой своей злобы. – Клим повернулся, его глаза были серьезны. – Он искал не вещи, Анна. Он собирал сущности. Эмоции. Таланты. Дарования. И самое ценное – знания. Те самые, что нельзя записать обычными чернилами. Архив Сфинкса – идеальный банк для такого… коллекционера. Вложил туда самое ценное – этот Ключ. А расплатиться забыл или не смог. И Филарет теперь держит его душу в заложниках, а Ключ… Ключ, похоже, начинает жить своей жизнью.

"Рубин" вдруг резко сменил картинку. Помехи слились в размытый, дрожащий образ: старый особняк в стиле необарокко, знакомый по историческим фотографиям. Особняк Вяземских. Но изображение было искажено, как будто его тянули за углы. Из окон сочился зеленоватый туман. А на крыше, едва различимая, маячила фигура в длинном сюртуке, с лицом, скрытым тенью цилиндра. Рядом с ним парило что-то маленькое, пульсирующее темным светом.

– Смотри! – Клим вскочил. – Это же он! Вяземский! И… это Ключ? Но почему на крыше? И почему образ такой… нестабильный?

– Потому что это не место, – Анна подошла ближе, вглядываясь в дрожащее изображение. – Это… воспоминание. Чье-то очень сильное воспоминание, связанное с тем особняком и Вяземским. "Рубин" его уловил. Но кто? Коллекционер давно мертв или стал частью Архива.

Внезапно изображение дернулось, фигура в цилиндре резко обернулась, словно почувствовав взгляд. Лица по-прежнему не было видно, но ощущение ледяного, оценивающего взгляда прошло по коже Анны. Маленький темный объект рядом с ним вспыхнул ярко-алым – на мгновение стало видно, что это не ключ в привычном смысле, а некий кристаллический осколок, испещренный внутренними мерцающими трещинами. Затем изображение рассыпалось в хаос помех, а радио Сергея Митрофановича издало протяжный, скорбный звук, похожий на стон виолончели.

– Он почувствовал нас, – прошептала Анна. – Через время и пространство. Этот Ключ… он активный. И он связан с Вяземским. Нужно найти того, кто помнит. Кто помнит очень хорошо. Кто хранит память об особняке не в архивах, а в душе.

***

Поиск привел их в район Коломны, в старинный, обшарпанный дом на тихой набережной канала. Квартира, вернее, огромная мастерская на последнем этаже, принадлежала человеку по имени Арсений Любомиров. Визитная карточка, найденная Анной в архивах городских чудаков (которые она вела неофициально), гласила: "Коллекционер аномальных аудиоартефактов. Прием по предварит. договоренности".

Дверь открыл сам Любомиров – мужчина лет шестидесяти, сухощавый, с седыми, тщательно уложенными волосами и пронзительными голубыми глазами, слишком молодыми для его возраста. Он был одет в бархатный пиджак, потертый, но чистый. Мастерская за его спиной была царством звука. Стеллажи до потолка были заставлены старинными патефонами, граммофонами, магнитофонами всех мастей и эпох. Виниловые пластинки в пыльных конвертах соседствовали с катушками магнитной ленты, восковыми валиками и даже странными хрустальными сферами на резных подставках. Воздух гудел тихим, многоголосым гудением десятков спящих устройств.

– Агентство «Тени & Ко»? – Любомиров улыбнулся, но в улыбке не было тепла, лишь холодный интерес коллекционера, увидевшего редкий экземпляр. – Я слышал. Вы имеете дело с призраками материи. Я же специализируюсь на призраках… звука. Голосах минувшего. Шепотом забытых комнат. Воем старых труб. Входите. Только осторожно, не все экспонаты… спят.

Он провел их мимо рядов техники. Анна чувствовала, как на нее давит невидимая толпа – обрывки разговоров, смех, плач, крики, доносившиеся не из динамиков, а из самой ауры предметов. Клим завороженно гладил корпус огромного, дубового граммофона, из трубы которого доносилось едва слышное бормотание на незнакомом языке.

– Вы знали Вяземского? – Анна сразу перешла к делу, доставая распечатку старой фотографии особняка. – Или бывали в его доме?

Любомиров взял фотографию тонкими пальцами пианиста. Его лицо оставалось непроницаемым, но голубые глаза сузились.
– Петр Алексеевич? О, да. Он был… клиентом. И конкурентом. Мы оба охотились за редкими экземплярами. Но его интересовали сущности осязаемые, визуальные. Мой – чистый звук. Эфемерное. Он считал мою коллекцию… несерьезной. – В голосе Любомирова прозвучала старая обида. – Последний раз я был у него незадолго до… исчезновения. Он был возбужден. Хвастался, что заполучил нечто совершенно уникальное. Не призрак, а… ключ. Ключ к чему-то грандиозному. Говорил, что скоро услышит "музыку сфер" в чистом виде. Бред сумасшедшего старика, подумал я тогда.