Агенство "Тени & Ко"

Глава 17

Пыльный Бунт и Хор Неслышимых

Тишину утра нарушало только ритмичное постукивание пера Духа Писаря (теперь в приятной компании светлячков-фонариков) и довольное урчание пылесоса Горничной, который наконец-то освоил игру в дартс конфетти (пусть и с помощью засасывания). Анна допивала свой вечно горячий кофе, наслаждаясь миром, как вдруг…

Звонок.

Не телефонный. И не тот, что флиртовал с зеркальцем. Зазвенел… колокольчик над дверью. Старинный, бронзовый, покрытый вековой патиной, который Анна считала просто декоративным. Он висел там с ее первого дня и молчал. До сих пор.

– Опа! – Клим, украшавший Уголок Позитива новым плакатом с надписью "Обними клоуна – спаси планету!", подскочил. – Наш колокольчик ожил! Гостей зовет? Или пожар объявляет?

Анна насторожилась. Она всегда слышала призраков, запертых в предметах. Слабые шепоты мебели, тихие стоны старых часов, ворчание подсвечников. Но этот звон был… настойчивым. Не тревожным, а… тоскливым. Как будто кто-то очень давно ждал внимания и наконец решился.

Она подошла к двери, прикоснулась к холодной бронзе колокольчика. И в ее сознание хлынул поток образов и чувств:
* Тенистый, заросший сад. Высокое, чуть покосившееся здание в стиле модерн. Забитые окна. Густые слои пыли на всем. Но… ни сломанных стекол, ни разграбленных комнат. Вещи стоят на местах, как будто жильцы вышли вчера: мебель, посуда, книги, даже засохший букет в вазе.
* Чувство… глубокой, вековой тоски. И обиды. "Никто не заходит… Все боятся… А я ведь добрый! Я хранил их! Я скучаю!"
* И голоса. Множество голосов, сливающихся в неслышный для обычного уха гул: "Одиночество… Пыль… Нас забыли… Найди их… Верни…"

Анна отдернула руку, как от укола.
– Здание… – прошептала она. – Старое заброшенное здание на окраине. Оно… живое. И оно хочет, чтобы нашли его жильцов. Оно обижено, что его боятся и избегают.

Клим загорелся, как вечная лампочка в Уголке Позитива.
– Говорящий дом?! Бабушка рассказывала! Они бывают капризными, но если добрые – это клад! А какие там, наверное, призраки вещей! Старые стулья с историями! Шкафы-болтуны! Поехали? Оно просит!

Мыло Инспектора на полке издало короткое, скептическое "Пш-ш!", вероятно, предвидя слои пыли. Но Анна уже кивала. Этот вызов звучал… нестрашно. Грустно, да. Но с потенциалом для юмора. И кто, как не они, могли услышать дом, который просто хотел вернуть своих людей?

Здание, которое колокольчик назвал "Обиженным Гигантом", и правда производило впечатление большого, ссутулившегося существа. Оно пряталось за зарослями сирени и бузины, его штукатурка осыпалась местами, но ни одного разбитого окна! Клим тут же окрестил его "Пылевым Замком Спящей Красавицы, только без красавицы и с призраками серванта".

Дверь, массивная дубовая, была не заперта. Она скрипнула жалобно, когда Анна толкнула ее. Внутри… царило Царство Пыли. Толстые, бархатистые слои покрывали все: паркет, лестницу с резными перилами, тяжелую мебель в стиле ар-нуво, хрустальные люстры, зачехленные картины на стенах. Воздух пах стариной, затхлостью и… замершим временем. Ни грабежа, ни вандализма. Как будто жизнь здесь остановилась в один миг.

– Вау… – Клим ахнул, ступая осторожно, оставляя четкие следы на пыльном ковре. – Как в музее! Только грустном. И тихом. Очень тихом.

– Не совсем тихим, – поправила его Анна, прислушиваясь. Ее дар работал на полную катушку. Воздух наполнился шепотом, ворчанием, вздохами. Она повернулась к огромному, покрытому паутиной и пылью буфету. – Он… ворчит. Что его не вытирают сто лет, и что его полировка была лучшей в городе.

"Абсолютно верно!" – донеслось до Анны мысленно, голосом старомодного, чопорного дворецкого. "И теперь на моей столешнице… поселения! Целые пылевые мегаполисы! Безобразие!"

Клим подошел к дивану с обвисшими пружинами.
– А этот… ой! Он простонал! "Ох, моя спина… Эта дама с корсетом… она всегда садилась на одно место… Продавила навечно…"

"И не вздумайте садиться!" – заскрипел диван. "Я не выдержу еще одного… особенно такого пестрого молодого человека! И уберите этот… э… болотный запах с его сапог!"

Клим обиженно понюхал свой кирзовый сапог.
– Это не болото! Это… э… аромат приключений! Бабушка…

– Клим, не спорь с диваном, – прервала Анна, пытаясь не рассмеяться. Она подошла к треснувшей, но все еще элегантной вазе на постаменте. – А вы кто?

"Я – Амариллис!" – прозвучал надменный, слегка дребезжащий голосок. "Когда-то здесь стояли самые роскошные цветы! Орхидеи! Лилии! А теперь… пыль да паутина! И этот ужасный сквозняк из щели в окне! Он губит мой остаточный лак!"

– Сквозняк?! – Клим метнулся к окну. – Где? Я заделаю! У меня есть… э… волшебная изолента!

Пока Клим вел переговоры с вазой Амариллис о щели, Анна сосредоточилась на общем гуле. За отдельными голосами вещей чувствовалась одна мощная, доминирующая воля – само здание. Его "голос" был низким, гулким, как скрип балок, и полным неподдельной грусти.

"Скучаю… Стены помнят смех… Кухня помнит запах пирогов… Детская – топот маленьких ног… Потом… тишина. Страх. Шепчутся, что здесь 'нечисто'. Глупости! Я защищал их! Хранил их вещи! А они… ушли. Не попрощавшись. Найди их… Скажи… Обидно."

– Мы постараемся, – мысленно ответила Анна, погладив прохладную штукатурку стены. Стена издала едва слышный довольный гул, и с потолка упал небольшой комок пыли прямо на голову Клима, вязавшегося с изолентой у окна.

– Агх! Пылевая атака! – закашлялся Клим. – Дом ревнует! Или чихает? Анна, он сказал, где искать подсказки? Может, в кабинете? Или на чердаке? Бабушка говорила, самые интересные секреты всегда на чердаке или в чулане!

"Чердак…" – пробурчало здание неохотно. "Там… беспорядок. И старый сундук. Он ворчлив. Но… может знать."

Чердак оказался царством забытых сокровищ и слоев пыли, доходивших до колена. Старые чемоданы, детские санки, сломанные граммофоны, зачехленное зеркало… И в углу – огромный, кованый сундук, покрытый узорами и… здоровенным висячим замком. Он выглядел так, словно проглотил лимон.