Агенство "Тени & Ко"

Глава 20

Звонок из Ниоткуда

Относительное затишье в агентстве «Тени & Ко» было взорвано не тревожным сигналом «Рубина» и не гневным шипением Мыла Инспектора. Его нарушил… звонок телефона.

Но не обычный. Старый, пыльный, давно отключенный городской таксофон, который Клим когда-то «спас» от утилизации и притащил в агентство «для атмосферы и потенциальной связи с потусторонними абонентами», вдруг залился пронзительным, дребезжащим трезвоном. Его черная, потрескавшаяся трубка дергалась на рычаге, как пойманная рыба.

Анна и Клим замерли. Даже Дух Писаря в дверях архива замер, его перо застыло в воздухе. Радио Сергея Митрофановича сбилось с ритма, выдавая хаотичные обрывки биржевых сводок. Пылесос Горничной издал встревоженное «У-у-ум!»

– Работает! – прошептал Клим, его глаза загорелись азартом. – Мой таксофон! Кто-то звонит! Из прошлого? Из параллельного мира? Из коммунального ада?!

Анна, скептически подняв бровь, все же подошла к аппарату. Таксофон был музейным экспонатом, подключенным разве что к розетке для подсветки. Звонок был физически невозможен. Она осторожно сняла ледяную от холода трубку.

– Алло? Агентство «Тени & Ко», Анна слушает.

Ответа не было. Сначала – лишь глухие, тяжелые помехи. Не радиоэфирные, а какие-то… пыльные. Анне почудился скрежет камня о камень, шорох переворачиваемых страниц пергамента, сухой кашель. Затем, пробиваясь сквозь этот адский хор, прозвучал голос. Искаженный, сдавленный, полный чистого ужаса, но узнаваемый:

– Ан… Анна? Э-это… я… Таксист… Помните? Водил вас тогда… к Архиву… на Мойке…

Таксист. Тот самый. Человек с глазами усталого философа, знавший все подворотни города и рассуждавший о бренности были между светофорами. Его голос, обычно спокойный, бархатистый, теперь был сломанным и хриплым.

– Помню, – ответила Анна, ее пальцы непроизвольно сжали трубку. – Что случилось?

– Ма… машина… – голос на другом конце захлебнулся помехами, похожими на вой ветра. – Она… заболела. С ума сошла! Совсем!

– Заболела? – переспросила Анна. – Двигатель? Трансмиссия?

– Хуже! – в голосе таксиста прозвучала истерика. – Она меня не слушает! Вообще! Я завожу – она заводится. Но… куда ехать – решает сама! Ведет меня… только туда! В заброшки! На свалку старых заводов, в мертвые доки, в пустые корпуса НИИ, где крысы уже и те сдохли! Я ставлю заказ – она игнорирует! Гаджеты глохнут! Карты не работают! Она просто… едет! Туда, где темно, пусто и… и пахнет могилой!

Клим, прижавший ухо к трубке рядом с Анной, замер с открытым ртом, его глаза округлились от восторга.

– Самоуправляемая машина-призрак?! – выдохнул он. – Круто! Настоящий «Кристина» по-русски! Чувствует лоу-полигональные локации!

Анна жестко ткнула его локтем в бок, заставив замолчать.

– Что еще? – спросила она таксиста. – Просто возит вас по руинам?

– Нет! – голос сорвался в крик. – Там… в салоне… особенно сзади… появляется… пыль. Холодная. Ледяная! Как пепел. И… и шепчет! Боже, как же оно шепчет! На разных… забытых языках! Язык ломает… скрежещет… булькает! Как будто сотни голосов в одной пыли! Я задыхаюсь! Я слышу их даже… даже когда выхожу! Во сне! Помогите! Я больше не могу! Она сейчас опять поедет… я чувствую… опять туда! Умоляю!

Связь оборвалась с оглушительным щелчком, как будто кто-то раздавил трубку на том конце. Таксофон замолчал, его подсветка погасла. В трубке Анны осталось лишь гудение мертвой линии и запах… холодной пыли. Той самой. С архивным оттенком тлена.

Анна медленно положила трубку. Лицо ее было каменным. В глазах – не страх, а холодная ярость и понимание.

– Архив, – прошептала она. – Филарет. Это его почерк. Пыль. Шепот забытых языков. Он не успокоился. Он ищет новые щели. Новые пути. И… – она посмотрела на Клима, – он выбрал транспорт. Мобильный носитель. Который возил нас к нему тогда.

Клим перестал улыбаться. Его энтузиазм сменился на сосредоточенность.

– Таксист был связующим звеном. Его машина побывала у самого порога Архива Сфинкса… и что-то прицепилось. Или… Филарет что-то поселил. Машина стала антенной? Ловушкой? Троянским конем из бензина и железа?

– Хуже, – Анна подошла к монитору Счетовода. – Она стала пылесборником. Филарет использует ее, чтобы выносить частички своего Архива наружу. Чтобы искать слабые места в нашем мире. Заброшенные здания – точки, где граница тонка. Где его пыль может… укорениться.

Она быстро набрала запрос на монитор: `Объект: Таксист (бывш. клиент). Транспортное средство. Связь с инцидентом "Архив Сфинкса". Последние известные координаты.`

Счетовод отозвался мгновенно, цифры и строчки замелькали на экране:
`Идентификация: Григорий Иванович Петров. ТС: Лада Гранта, гос. номер Х987КХ198RUS.`
`Последняя активность (по камерам, банковским операциям): Район Обводного канала, 3 часа 17 минут назад.`
`Аномальная активность ТС (паттерны движения): Многократные несанкционированные перемещения в зоны деиндустриализации: Заброшенные доки "Красный Октябрь", корпуса завода "Прогресс", недостроенный ТРЦ "Небо". Цикличность.`
`Сопутствующие явления: Зафиксированы локальные падения температуры, искажение сигналов связи в радиусе 50м от ТС. Аудиоаномалии (классифицируются как "Пыльный Шепот - Архив Сфинкса, паттерн Филарет").`
`Вывод: ТС инфицировано/находится под контролем сущности Архива. Уровень угрозы: Повышенный (распространение аномального агента).`

– Доки «Красный Октябрь», – пробормотала Анна. – Это рядом. Он может быть там сейчас. Клим, собирайся. Берем все для локализации пылевой аномалии и… общения с недовольным авто. И – она бросила взгляд на бронзовую табличку с рубиновым Ключом, лежавшую на столе – его берем. На всякий случай.

Клим уже носился по кабинету, сгребая в рюкзак кристаллы кварца, святящийся болотный мох, портативный пылесос Горничной (уменьшенная копия для «точечных операций»), диктофон для записи шепота и увесистый гаечный ключ «для переговоров с техникой».