Агентство Феникс

Глава 15 Звезды в провинции.

Долкей заступал на утреннее дежурство в отвратительном настроении. Буркнув сонному Элрику, сдавшему ему пост, дежурную фразу, парень лишь коротко поинтересовался о происшествиях за ночь. Рассказанное, и без того плохое в этот день настроение, сделало еще хуже.

Попрощавшись с парнем, Долкей пристально оглядел полосу отчуждения. Пересчитав установленные по периметру опушки артефакты освещения, размещенные на самой границе с Лесом и сейчас затухающие под рассветными лучами обоих светил, убедился, что прорех во внешнем контуре нет. Закончив рассматривать периметр, переключился на проверку состояния дальнобойного оружия на стене и снарядов к нему.

Процедуры были обязательными, но делал он каждый раз их в охотку. Немудреные действия настраивали парня перед дежурством на нужный лад и успокаивали, давая уверенность в предстоящей смене. Отсутствие прорех в магическом контуре, как и «спящие» сигнальные артефакты, говорили о том, что у опушки не прячутся лесные твари. А также, что важнее, об отсутствии необходимости лезть за периметр к опасной опушке и менять поврежденные или разрядившиеся из них.

Закончив с осмотром арбалетов и убедившись, что на полосу отчуждения никто или ничто за это время не выбралось, а редкие следящие камни продолжают гореть зеленым, он наконец настроился на рабочий лад. Первым делом парень воспроизвел в памяти рассказ сдавшего дежурство Элрика. Громкие крики и грохот со стороны Леса, которые предыдущие дежурные услышали на закате, требовали быть в эту смену особенно внимательным. Даже несмотря на саму более-менее спокойную ночь. С такими вещами, как случайно услышанные крики людей или зверей, или увиденные непонятные тени, или еще что необычное, на Заставе шутить было не принято. Как и страдающих излишней впечатлительностью на стене не задерживались. Все услышанное означало одно — вчера, где-то недалеко, что-то действительно произошло. Если не ночью, то сегодня точно нужно было ожидать последствий этого события.

В лучшем случае — очередная группа авантюристов сунулась в самую чащу за редкими ингредиентами, нарвалась на серьезных тварей и отступить к стене не успела. Эта оплошность могла привести под стены неприятную и любознательную тварь, а то и несколько. О худшем же и думать не хотелось. Если лесных жителей взбудоражилось много, можно было ожидать и Прорыв. Слово, которое у местных жителей и опытных бойцов на стене стало нарицательным и всегда вызывало нервную дрожь только при одном его упоминании.

— Да и весь пантеон с вами! Хоть сожрите! — злобно вполголоса выругался Долкей, сплюнув за внешний периметр.

Хоть и молодой, но уже отмеченный шрамами и переживший пару Прорывов, крепкий парень, возможно, и продолжил бы переживать по поводу перспектив сегодняшнего дежурства, но в голове прочно засел утренний скандал с невестой, который выталкивал все иные размышления.

Элиза, как ареносский паразит, снова всё утро тянула из него энергию своими фантазиями «как было бы хорошо убраться из этой забытой всеми богами, кроме демонических, приграничной дыры» и обустроиться в Бальвароне. Прекрасной столице местного баронства. Даже работу им уже там придумала — на его скопленные невеликие финансы они откроют небольшую пекарню. И, наконец, заживут. Спокойно. Поженятся. Наделают детей. Будут потихоньку увеличивать хозяйство. Без переживаний и ужасов приграничной полосы.

И хоть во время ссоры у потомственного военного такая перспектива вызывала протест, где-то глубоко в душе он был согласен с невестой. Именно это внутреннее разногласие долга и разума его сейчас и бесило, не давая вернуть душевное равновесие.

— Бальварон! Бальварон! А я что там делать буду? Тесто месить! — снова негромко выругался парень, чтобы его слова не разобрали бойцы с соседних постов.

Крупный город, населением не меньше полумиллиона разумных, был местом очень заманчивым и действительно безопасным. Даже случись грандиозный Прорыв, который не смогут остановить на стене, поверить в то, что твари пройдут через всю территорию баронства, с укрепленными деревнями и цитаделями даже у мелких дворян, до самой местной столицы, было невозможно.

Накачиваемое деньгами из центра Империи баронство было оплотом обжитых земель на границе с медленно, но верно отвоевывающим себе имперские земли «Лесом страданий». Арон III не скупился на дотации своим пограничным регионам, особо не зверствуя с проверками использования этих самых дотационных средств. По этой причине и по причине неглупого местного управленца, проживающего на посту уже третью жизнь, баронство уже давно процветало. Но, как это обычно бывает у людей, не везде. Из-за проводимой политики бароном оно было поделено на две части.

Западной частью был праздный Бальварон, утопающий в роскоши и погрязший в развлечениях и разврате. На восточной же ютились редкие укрепленные небогатые деревеньки, похожие на замки укрепленные охотничьи домики дворян со всей Империи, да сама Застава со Стеной. Деревеньки населяли в основном солдаты с семьями, обслуживающий их персонал, из тех, у кого нервы покрепче или кому нельзя показываться в центральных землях, учителя, лекари, да редкие ремесленники. Многие здесь жили и служили уже не первым поколением. Забыв о том, что такое спокойное сытое существование.

Заставой была сеть крепких каменных построек и главное — высокая пятиметровая стена. Вся усеянная всевозможными копьями, кольями и магическими ловушками, она внушала трепет у новичков. Под рукотворной грандиозной преградой располагался целый комплекс магических и технологических фортификационных сооружений. Все это предназначалось если не остановить или отпугнуть, то хотя бы задержать прорыв орды тварей или какую особенно жуткую и сильную страхолюдину. Позволив продержаться гарнизону до прибытия подкрепления из местной столицы. А в особенно тяжелых ситуация — и до момента переноса и появления войска самого Арона.

У местных войнов, с Заставы, столица баронства, как и сам напыщенный самодовольный и кичащийся богатством барон, вызывали только тихую ненависть.