Агентство Купидон. Нити судьбы

Глава 4

Геранда Тросбер не нападала открыто. Открытая агрессия была уделом грубых военных или разгневанных мужей. Её оружием была тонкая, отточенная жестокость светской львицы, привыкшей устранять конкуренток с улыбкой и изящным движением веера.

Первая атака была почти невинной.

Эмма подготовила для Джордана Франста сводку по торговому балансу с миром «Верданти» — кропотливую работу, потребовавшую трёх дней сверок с архивами. Она аккуратно переплела листы в синюю папку (синий — цвет точности в Управлении) и оставила на его столе перед обедом.

Когда Джордан вернулся и открыл папку, его брови поползли вверх. Вместо колонок цифр и графиков он увидел любовный сонет, написанный вычурным почерком на розовой, надушенной бумаге. Сонет был адресован некоему «сиятельному А.», полным скрытых намёков и пылких признаний.

Джордан вызвал Эмму. Его лицо было непроницаемым.

— Мисс Броудс. Объясните.

Эмма, увидев папку, остолбенела.

— Я… Это не я, сэр. Я оставила здесь сводку. На двадцати листах, с подписью и печатью архива.

— И где она?

Эмма не знала. Она чувствовала, как жар стыда и гнева разливается по её лицу. Подмена была идеальной — папка та же, но содержимое…

— Проверьте, пожалуйста, нижний ящик стола, — вдруг выдавила она. — Там должны быть черновики с моими пометками. Я всегда оставляю копию.

Джордан заглянул. Черновики были на месте. По ним можно было восстановить работу. Он посмотрел на Эмму, потом на дурацкий сонет. В его глазах мелькнуло понимание.

— Кто имел доступ к кабинету в мое отсутствие?

Выяснилось, что кроме уборщицы (глухонемой старухи, работавшей в управлении тридцать лет) в кабинет заходила служанка леди Тросбер, чтобы «передать срочное приглашение на раут от её миледи». Приглашение, конечно, на столе не лежало.

Джордан ничего не сказал. Он порвал розовую бумагу и бросил в камин.

— Восстановите сводку. И, мисс Броудс, — его взгляд стал жёстким, — с сегодняшнего дня все важные документы вы сдаёте лично в руки мне или мэтру Олдрину. И просите расписку. Это не недоверие. Это процедура.

Это был первый урок: доверять в этих стенах нельзя даже бумаге.

Вторая атака пришла через сплетни.

Она поползла по замку, как ядовитая роса: «Слышали про новую помощницу Франста? Землянку? Говорят, она вхожа в его кабинет в любое время. И он позволяет ей сидеть в его кресле…» Или: «Видели, как она смотрела на Его Величество на приёме? Прямо-таки пожирала глазами. Бедная Геранда, как она должна переживать…»

Слухи дошли до Эммы через Сапирию, которая влетела к ней в комнату, пунцовая от возмущения.

— Это же чушь собачья! Кто это выдумывает?

— Тот, кому выгодно, чтобы меня считали либо простушкой, либо авантюристкой, — спокойно ответила Эмма, хотя внутри всё сжималось. — И то, и другое дискредитирует меня в глазах Джордана и отдаляет от повелителя.

Она не стала оправдываться. Вместо этого она изменила своё поведение. Теперь она стучалась в кабинет Джордана даже когда дверь была приоткрыта, никогда не садилась в его присутствии без разрешения и на приёмах смотрела исключительно себе под ноги или на картины. Скучная, предсказуемая, серая мышка. Как советовали и отец, и повелитель.

Третья атака была самой коварной.

Эмме поручили доставить пакет с образцами редких кристаллов магу-геологу в Южную башню. Задание простое, путь известный. Но когда она, пройдя длинный висячий мост между крыльями замка, передала пакет, маг вскрыл его и нахмурился.

— Это что за шутка?

Вместо фрагментов сияющего аэлирита в коробке лежали обычные, речные камушки. Эмма похолодела. Подмена произошла по дороге. Но как? Она никуда не отвлекалась, ни с кем не говорила…

Потом она вспомнила. На мосту её на мгновение обогнала пара служанок с корзинами белья. Одна из них, пошатнувшись, чуть не уронила корзину, и Эмма инстинктивно отпрыгнула в сторону, прижимая пакет к груди. В этот момент вторая служанка могла… Нет, она даже не прикоснулась к ней.

Вернувшись в управление в панике, Эмма обнаружила, что пакет с настоящими кристаллами лежит у неё на столе. Аккуратно, как будто его там и не трогали. Но она точно помнила, что взяла его со стола.

Это означало, что у Геранды был сообщник в самом Управлении. Кто-то, кто мог подменить пакет на её столе до того, как она его взяла, а потом вернуть обратно, создав видимость, что Эмма его вовсе не брала и выдумала всю историю.

Эмма не стала бежать с оправданиями. Она села и стала думать. Кто мог это сделать? Она вспомнила, кто был в кабинете утром: мэтр Олдрин (нет, его нить была чистой, он бредил только марками), Лоренц (его алая нить вилась к горничной из покоев на востоке, никак не связанной с Тросбер), уборщица и помощница Джордана, немолодая, всегда безупречно одетая женщина по имени Иллет. Нити Иллет были тусклыми, служебными, но одна из них, тонкая и едва заметная, тянулась в сторону покоев леди Тросбер. Не прямо, а через несколько промежуточных звеньев — через повара, через кастеляна. Сложная, но связь была.

Эмма не могла обвинить Иллет без доказательств. Но она могла подготовить почву. В тот день, когда Джордан раздавал новые поручения, Эмма подняла руку.

— Сэр, я хотела бы попросить о дополнительной мере безопасности для конфиденциальных грузов. После случая с ихтиандром я думала, может, завести специальный журнал учёта с двойной подписью? Берущий и выдающий? Чтобы избежать недоразумений.

Она говорила это, глядя прямо перед собой, но краем глаза видела, как Иллет слегка замерла, перо в её руке дрогнуло.

Джордан задумался.

— Это бюрократия, мисс Броудс. Мы и так тонем в бумагах.

— Но это защитит и нас, сэр, — мягко настаивала Эмма. — Если что-то пропадёт, будет ясно, на каком этапе. Это обезопасит каждого.

Идея понравилась мэтру Олдрину, любившему порядок. Джордан, после недолгого размышления, согласился на пробный период. Журнал завели. Теперь, чтобы взять любой важный образец или документ, нужна была подпись одного из старших. Подмена стала практически невозможной без прямого соучастия Джордана или Олдрина.