Агентство Святогор "Демон спит в песках"

Красный монах.

Мы с Казановой уже задремали, когда Наина с треском захлопнула книгу. Она была чем-то расстроена. На наш немой вопрос она только отмахнулась.

- Идите домой, мне надо подумать.

«Ничего себе», - подумал я, - «Неужели сама Наина не может определить, с чем мы столкнулись».

Мы вышли на улицу. Город уже давно проснулся. Ярко светило солнце, спешили по своим делам люди, из песочницы слышался детский смех. И никому было невдомек, что в мире происходит что-то странное и загадочное.

- Поехали домой, хоть выспимся, - вздохнул я.

- Ты езжай, отдохни, - разрешила Казанова. - А я к Серому на доклад. Ты же знаешь – правило.

Я застонал.

- Справишься?

- Конечно. А тебе сон нужен.

Видимо я совсем плохо выглядел, что даже наша ведьма заметила и пожалела.

В холле наши пути разошлись. Я зашел в свой номер, по совместительству моя квартира, и рухнул спать. Казанова свежая, как роза, пошла к шефу. «Железная она что ли?» - подумал я и провалился в сон.

Вечером с нами опять дежурила Казанова и все было тихо. Чувствует оно ее что ли? Ведьма, как заправская ищейка, носилась по залам, к чему-то принюхиваясь и ставя какие-то ведьмовские ловушки. На третьем круге по музею я уже еле волочил ноги, когда меня привлек какой-то звук. Я насторожился. Звук повторился. Осторожно ступая, я пошел в ту сторону. Странные звуки, как будто кто-то хихикал, раздавались из-за портьеры. У меня по спине побежали мурашки и, сделав три круга подряд, остановились где-то в районе загривка.

- Кто там? – спросил я не своим голосом.

Звуки прекратились. Стало совсем тихо, но я мог поклясться, что там кто-то есть.

- Выходите, я знаю, что вы там, - потребовал я уверенным голосом. Хотя уверенности, как вы понимаете, совсем не чувствовал.

Из-за портьеры медленно высунулась длинная изящная женская ножка в черном чулке и красной туфельке. Но тут же опять спряталась. «Видимо, какая-то туристка спряталась в музее», - подумал я, вспоминая рассказ Андрея о подростках.

- Мадам, вам придется выйти, - сказал я, осмелев. Как-то несолидно мужчине показывать свой страх перед женщиной, тем более с такими красивыми ногами.

Из-за портьеры опять показалась ножка, и раздался мелодичный голос, от которого у меня опять побежали мурашки.

- Я боюсь.

- Не волнуйтесь, мадам, я не дам вас в обиду, - сказал я, раздуваясь от важности своих слов. Воображение живо нарисовало полный портрет незнакомки, а также ее восхищение моей храбростью, ну и ее благодарность.

- Я боюсь, - повторил жеманный голосок.

- Чего? – спросил я, делая шаг к портьере, теряя терпение.

- Я боюсь приведений! – завопил визгливый бас, и сквозь портеру на меня стремительно вылетело что-то красное.

 Клянусь, я чуть Богу душу не отдал. Заорав не своим голосом, я грохнулся на пятую точку и выхватил оружие. Хорошо хоть стрелять не стал, а то бы уже совсем опозорился.

Сзади раздался хохот. Казанова, чтобы не упасть, схватилась за стену и заливалась смехом. Она то сразу поняла, что я разговариваю с приведением….  Но я вел себя так нелепо, что она решила меня не останавливать. Рядом с ведьмой висело приведение монаха в кроваво-красной сутане и с большим крестом на груди с очень смущенным видом. Хотя я уверен, что смущение он разыгрывал, так как в глазах его также прыгали искорки смеха.

Казанова от смеха сползла на пол и уже просто стонала и похрюкивала. Я стал красный как это приведение. Приняв вид оскорбленного достоинства, я спрятал пистолет и пошел вниз к Андрею. Но монах проявил неожиданную прыть. Метнувшись красной молнией вперед, он загородил мне дорогу.

- Не уходите, - произнес он. – Нам очень нужна ваша помощь. Я насторожился. Обычно такие просьбы ничем хорошим не кончались.

- Кому это нам?

- Приведениям, - жалобно произнес монах, пожимая плечами.

- А что, вас здесь много? – оторопел я.

- Каждое старое  здание должно иметь хоть одно приведение, - с достоинством произнес монах.

- И сколько вас тут? – заинтересовалась ведьма.

- Несколько, - дипломатично ушел от ответа монах.

- А что случилось то? – начал я терять терпение.

- Здесь поселилась жуткая жуть, - трагичным голосом взвыл монах.

«Интересно, он при жизни в театре не выступал?» - предположил я.

- А покороче?

 - Здесь появилось нечто… и оно питается нами, - со слезами в голосе произнесло приведение.

 «Точно, выступал», - подумал я.

- Что? – рявкнула Казанова. О существе, поедающее приведений не слышала даже она.

- Оно съело Белую Даму, - всхлипнуло приведение, по его прозрачной щеке скатилась одинокая слезинка.

- Кого? – я опять стал подозревать, что меня разыгрывают, но монах был серьезен.