Агенты Ц.Е.П.И.

Глава 1. Пробуждение

Снился ли тебе когда-нибудь один и тот же сюжет? Тот самый навязчивый сон, который возвращается к тебе спустя много лет, опустошает изнутри и отступает, чтобы повториться в будущем. Совсем неясно когда: или через месяц, или через год. Такие сны, скорее кошмары, запоминаются лучше других, потому что в них много страха, насилия и боли. Даже когда ты открываешь глаза посреди чёрной ночи и чувствуешь облегчение от возвращения в реальность, тело сохраняет напоминание о кошмаре – оно отзывается жгучей болью в спине, будто там остался ожог от опаляющего дыхания монстра.

Аде эти чувства были хорошо знакомы. Порой ей снились повторяющиеся сны, спасение от которых одно – пробуждение. Освобождающее от страха и боли, но вместе с тем такое тревожное и тяжёлое. Когда она рассказывала об этом маме, та лишь отмахивалась.

– Наверное, сонный паралич. Ты слышала о таком явлении?

Ада знала, что такое сонный паралич, но то был не он. Янг никогда не спала на спине и не видела во сне свою комнату или какие-то силуэты. Кошмар всецело проглатывал её, не оставляя и намёка на обычную жизнь. Ада становилась кем-то другим. Она видела страшные подвалы, воняющие сыростью и гнилью, бесконечные грязные коридоры и небо, на котором никогда не появлялись ни солнце, ни звёзды, ни луна. И всюду был разбросан мусор и человеческие останки.

– Нечего свои тупые передачи про криминал смотреть, – сказал за завтраком Мелтон – сводный брат Ады.

Ада терпеть его не могла. Мама вышла замуж за отца Мелтона, когда Аде было десять. Двенадцатилетний братец шёл к отчиму в подарок. Хотя скорее Ада бы предпочла котёнка или собачку, чем это рыжее недоразумение, которое постоянно пыталось поучать новоиспечённую сестру. Через ещё несколько лет на свет появилась Кира – плод любви (хотя назвать это любовью язык не поворачивался) молодой семьи, а у Ады появилась большая и шумная семья, в которой она быстро стала белой вороной. Практически буквально: отчим, Мелтон и Кира были рыжими от природы, а мама всю жизнь выбирала краску цвета позднего заката: что-то между рыжим и красно-фиолетовым. Ада же унаследовала тёмно-русые волосы своего биологического отца, которые с семнадцати лет постоянно осветляла в блонд. К двадцати одному она с ужасом осознала, что сожгла волосы до такой степени, что те стали выпадать. Однако даже это не остановило Аду от того, чтобы окрасить несколько прядей в розовый цвет.

– Сок хочу! – закапризничала шестилетняя Кира.

– Дорогой, налей ей сока.

– Я похож на прислугу? И без того скоро опоздаю на работу с вашими капризами, – мрачно сказал отчим, переворачивая страничку газеты. – Вы только вдумайтесь… пишут, что за последний месяц увеличилось число пропавших без вести. И куда они все деваются?

– На это у тебя, значит, есть время?

– Пусть сама нальёт. Должна уже в таком возрасте уметь.

– Она всё разольёт. Кто убираться будет? Явно не ты.

– Почему я должен выполнять женские обязанности? Это твоя дочь.

– Твоя тоже.

Даже если бы отчим довёл маму до точки кипения, она бы всё равно никуда не ушла, ведь уйти было некуда. Им с Адой не принадлежало ровным счётом ничего. Машина, дом, даже посуда на кухне – всем владел отчим.

– Начинается…

Мелтон закатил глаза, не отрываясь от ковыряния своей яичницы с беконом.

– Лучше бы маме помог, – сказала Ада, не в силах вытерпеть вида этого противного лица.

– Сама помоги. Ты же девушка.

– И что с того? А ты двадцатитрёхлетний лоб, который не работает и не учится, а только сидит на шее у родителей.

– Ты тоже могла бы свалить из родительского гнёздышка в своё общежитие. Ой, я забыл, ты же даже готовить не умеешь.

– Успокойтесь, – разозлился отчим. – А то оба отсюда вылетите.

– Спасибо, что-то я наелась.

Ада встала из-за стола, не обращая внимания на ворчание отчима, надела сумку через плечо и, поцеловав мать и сестру в щёку, поспешила на автобус в университет. Она давно уже думала о том, чтобы переехать в комнату общежития и жить там с сокурсницами, но боязнь не справиться со взрослой жизнью останавливала её. Общежитие стоило немаленьких денег. Родители вряд ли смогли бы позволить себе лишние расходы на прихоть дочери, ведь даже деньги с подработки Аде приходилось отдавать матери, чтобы помочь с закрытием долгов, оставшихся от первого мужа. Отец Ады был жутким игроманом и любил влипать в неприятности.

Наверное, именно поэтому Янг с раннего детства решила, что она сделает всё возможное, лишь бы вытащить себя и свою мать из бедности. Она всегда прилежно училась, подрабатывала в выходные, была первой во многих конкурсах и соревнованиях, без труда поступила в университет на повышенную стипендию. Вот только что-то изменилось. Аде казалось, будто у неё села батарейка. Если раньше она без труда могла заниматься учёбой, творчеством и спортом, а в свободное время выступать ведущей на разных школьных праздниках, то в университете всё пошло наперекосяк. Сил не хватало даже на учёбу.

Единственной отдушиной был Эрик – парень, который учился на курс старше. Он руководил подготовкой ко всем мероприятиям в университете, был талантливым актёром, отлично пел и танцевал. Одним словом – идеал. Ада познакомилась с ним ещё на первом курсе и поняла, что ради него необходимо срочно записаться в активисты университета. Эрик был натуральным блондином с голубыми глазами и чёрными ресницами. Он прекрасно подошёл бы для обложки журнала «идеальные мужчины», если такой журнал существовал бы.

Вызвавшись на роль главной помощницы Эрика, Ада была вынуждена чуть ли не каждый день оставаться после занятий и до поздней ночи сидеть за подготовкой очередного дурацкого мероприятия. Аде это быстро надоело, но Эрик… он с лихвой компенсировал все неудобства.

Сегодняшний день не стал исключением. Отсидев все пары, Ада поспешила в аудиторию на первом этаже, которая после занятий становилась их мастерской. Здесь уже был Эрик, несколько его друзей и лучшая подруга Ады – Мэри.