Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 15

Тёмный подъезд встретил нас запахом сырости и старого линолеума. Шаги гулко отдавались по бетону, будто за нами шла целая толпа призраков. Снежок шаркал ногами специально, чтобы эхо разносилось громче, но я тут же шикнула на него.

На четвёртом этаже отец Сергея уверенно нажал кнопку звонка. Тревожная трель разорвала тишину, заставив меня вздрогнуть. Дверь молчала. Звонок повторился — снова тишина.

— Сейчас соседи выйдут, и будет нам «праздник», — прошептала я, чувствуя, как ладони становятся липкими от волнения.

Спустя вечность за дверью послышалось шарканье. Голос, сонный и раздражённый:

— Кто там?

— Наташ, это мы. Сергей у тебя? — спросил отец, стараясь звучать мягко.

Тишина. Я представила, как женщина за дверью замирает, прикидывая, врать или нет. И тогда, недолго думая, выпалила сладким голоском:

— Передай Серёженьке, что я его жду! Хватит уже от невесты по чужим квартирам шляться!

Отец Сергея округлил глаза, будто я предложила ему прыгнуть с крыши. Снежок, стоявший позади, энергично закивал, делая вид, что это гениальный план.

И сработало. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Наталья — точнее, её силуэт занял весь проём. Руки, упёртые в бока, напоминали крылья разгневанной птицы. Я замерла: перед нами стояла девушка, чьи габариты могли бы затмить шкаф-купе.

— Кто это тут «Серёженьку» ищет?! — прогремело в тишине.

Снежок фыркнул, прикрыв рот рукой, а я изо всех сил старалась не пялиться на её ярко-розовый халат с котиками, который обтягивал фигуру, как обёрточная бумага подарок невероятных размеров.

— Э-э-э... — выдавила я, понимая, что мой «гениальный» план обернулся полным фиаско.

Пока Наталья орала, угрожая вызвать полицию, я вспомнила слова Фёдора: «Чем больше шкаф, тем громче падает». Улыбнулась слаще сахарной ваты и шагнула вперёд, перекрывая голос отца Сергея, который пытался втолковать ей что-то про «он тебе такой не нужен, мы его лечить будем».

— Дорогая, ты же годами охотилась на него, как лиса на куропатку, — заговорила я, медленно снимая кожаные перчатки. — Но сегодня трофей наш.

Снежок метнулся в квартиру со скоростью пули, а Наталья, рявкнув:

—Кто тебя, сопляка, пустил?! — Бросилась за ним. В тот же миг я прыгнула, как пантера, обхватив её шею локтем. Её тело, напоминающее мешок картошки, затрепыхалось, но я уже заломила ей руку за спину, прижав к стене.

— Не дёргайся, а то сделаешь себе только хуже, — прошипела я ей в ухо. — Хочешь, научу, как похудеть? Будь умницей — и все мужики твои.

Отец Сергея стоял как вкопанный, рот открыт, будто пытался проглотить арбуз. Из глубины квартиры донёсся грохот — Снежок выволок Сергея, как куклу-марионетку. Парень, согнутый напополам, бледный и перекошенный, болтался из стороны в сторону, словно мешок с тряпьём.

— В машину! — бросила я чертёнку, не отпуская Наталью. Та дышала тяжело, капли пота стекали по её лицу.

— Готова слушать? — спросила я, ослабив хватку.

— Да… отпусти… — выдохнула она, обмякнув.

Я отошла на шаг, оценивая её испуганный взгляд:

— Слушай внимательно. Карету из тыквы не обещаю, но секрет дам. Ищи человека, который мечтает набрать вес. Встреться с ним в полнолуние, возьми с него монету и скажи: «Продаю тебе свой вес, не во зло, а в добро. Пусть жир к тебе прилипнет, а худоба ко мне придёт. Язык, ключ, замок, да будет так».

— И… это сработает? — она смотрела на меня, как на душевнобольную.

— Не веришь? — рассмеялась я. — Тогда готовься жить как сейчас.

— Где таких найти то? — простонала Наталья, потирая покрасневшую шею.

— В интернете ищи. Только избегай форумов для анорексичек — там ты только беду на себя накликаешь. Чао-какао!

Я развернулась и пошла к лестнице, оставив её в коридоре. Снежок уже сидел в машине, а Сергей, пристёгнутый ремнём, бормотал что-то про «этот кошмарный день». Отец Сергея молчал и опасливо смотрел на меня.

Голова гудела, будто в ней поселился рой разъярённых шершней. Я щурилась на дорогу, стирая кулаком песок из глаз — казалось, кто-то насыпал туда абразивной пыли. В зеркале заднего вида мелькала гримаса Снежка: он тыкал рукой в буянящего Сергея, который, не протрезвев, орал что-то про «предательство». А над всем этим висела истеричная трель телефона — мать Сергея названивала мужу каждые пять минут.

Отец Сергея сидел на пассажирском сиденье, стиснув челюсть. Каждый раз, когда звонил телефон, его пальцы белели на ручке двери. Взгляд, который он бросал на меня, напоминал скальпель — острый, холодный, изучающий.

— Спрашивайте, — наконец выдохнула я, не выдержав этого молчаливого допроса. — Или хотите, чтобы я сама начала?

Он резко повернулся, будто ждал провокации:

— Где вы… этому научились? — он кивнул в сторону дома Натальи. — Выглядите хрупкой, а вцепились как… Заломы эти…

— В полиции, — перебила я, резко тормозя на светофоре. — Несколько лет там проработала. А до этого в морге работала.

Тишина. Даже Сергей на заднем сиденье замолчал. Отец отвернулся к окну, будто мои слова оставили на стекле грязный след.

«И.д.и.о.т.к.а, — зашипел внутренний голос. — Зачем болтаешь? Теперь он решит, что ты маньячка с дипломом!»

Руки сами сжали руль так, что костяшки побелели. Я представила, как он расскажет жене: «Знаешь, та ведьма раньше т.р.у.п.ы разделывала!»— и едва не фыркнула.

— В морге… — он произнёс это слово так, будто пробовал на вкус.

— Да, — бросила я через силу. — Там сила нужна. Мёртвые, знаете ли, тяжёлые.

Он смолчал. Только его взгляд на меня стал ещё боязливее.

«Вот и всё, — подумала я, сворачивая к их дому. — Теперь он будет бояться, что я ночью приду за его душой. Или телом».

Снежок, словно почувствовав настроение, зашипел на начинающего орать в голосину Сергея:

— Замолчи! А то верну тебя Наталье — она тебя как пирожок проглотит!

Я не стала их останавливать. Пусть орут. После таких суток мне бы самой хотелось закричать.