Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 21

Я ехала на встречу с заказчицей в полном одиночестве. Дорога извивалась между домами, а мысли крутились вокруг предстоящей беседы. Тема, которую предстояло обсудить с Катериной, была настолько щепетильной, что присутствие Снежка могло всё испортить. Пусть он и не обычный мужчина, а выходец из преисподней — дело не в этом. Просто некоторые вещи должны оставаться только между женщинами.

Конечно, Снежок будет в курсе всех деталей. Он обязательно поможет советом, поддержит, подскажет. Но Катерине совсем не нужно знать о его участии. Пусть думает, что её делом занимается исключительно женщина — так будет лучше для всех.

У меня в рукаве был припрятан козырь — маленький секрет, о котором я не рассказала ни Снежку, ни Виоле, ни тем более заказчице. Снежок бы испугался неординарности задачи, Виола непременно захотела бы подсмотреть, а Катерина, узнав об этом, могла отказаться от всего предприятия.

В голове уже крутились первые предположения о том, что именно нарушило спокойную и размеренную жизнь этой семьи. Машина плавно затормозила у указанного адреса. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Осталось только встретиться с Катериной и услышать её историю. Ту самую историю, которая привела её ко мне в поисках помощи.

Я остановилась перед небольшим, но ухоженным домом. Очищенные От снега дорожки, выкрашенный в нежно-голубой цвет фасад, чистые окна — всё говорило о хозяйской заботе. Когда я нажала на кнопку звонка, внутри дома что-то зашевелилось, и через несколько мгновений дверь приоткрылась.

Передо мной стояла Катерина. Её огромные серые глаза, похожие на пасмурное ноябрьское небо, были полны тревоги и страха. Стрижка каре, когда-то, вероятно, аккуратная и стильная, сейчас выглядела растрёпанной, словно её хозяйка не нашла сегодня времени на то, чтобы привести себя в порядок.

На Катерине были домашние штаны с растянутыми коленками, старая майка, на которой едва угадывался некогда яркий рисунок, и забавные разноцветные вязаные носки с торчащими петельками. Этот домашний наряд создавал странный контраст с выражением ужаса на её лице.

Сначала я не могла понять, почему она так напугана. Но постепенно до меня начало доходить — эта чистота, этот порядок, эта домашняя одежда... Всё говорило о том, что женщина живёт в постоянном напряжении.

— Вам... вам лучше уйти, — прошептала она, пытаясь закрыть дверь.

Но я успела подставить ногу в проём. Её лицо исказилось от отчаяния, в глазах заблестели слёзы. Я видела, как дрожат её руки, как нервно она озирается через плечо, словно ожидая появления кого-то, кого она боялась больше всего на свете.

— Пожалуйста, не отвергайте, — неожиданно для самой себя произнесла я, — я здесь, чтобы помочь.

Катерина замерла, в её глазах читалась такая боль и усталость, что я поняла — эта встреча была необходима:

—Аглая?

—Она самая, — я едва заметно улыбнулась.

—Уф, простите, входите. Я думала что это чья-то жена…

Кухня встретила меня теплом и уютом. Простая, но безупречно чистая — именно такая, как я люблю. На подоконнике тикали старые ходики, отмеряя каждую секунду нашего молчания. На столе — белоснежная скатерть в мелкую клетку, на стульях — вязаные накидки с причудливым узором. В воздухе витал аромат свежеиспечённых пирожков и горячего кофе.

Мы сидели молча, каждая погружённая в свои мысли. Я отламывала кусочки пирожка, наслаждаясь сочной начинкой и мягким тестом. Эти пирожки были совсем не похожи на те, что продают в пекарнях — в них чувствовалась душа хозяйки.

Внезапно я вспомнила о Снежке. Он бы точно обиделся, узнав, что я ем такие вкусняшки без него. Собравшись с духом, я спросила:

— Извините, могу я взять с собой один пирожок? Они такие вкусные...

Катерина гордо улыбнулась:

— Муж сейчас на вахте, так что есть их некому. Я с удовольствием поделюсь. Правда, понравились?

— О, ещё как! Начинка сочная, тесто просто тает во рту, — я чуть не прикусила язык от восторга и, рассмеявшись, поймала крошки ладонью.

Катерина подхватила мой смех — звонкий, как весенняя капель. Но её радость была недолгой. Внезапно она посерьёзнела:

— Простите за такой приём. Мы ведь договаривались на завтра...

— Завтра вы бы отменили встречу, — мягко заметила я. — Такие темы всегда даются нелегко.

Она опустила глаза, и сама словно стала меньше:

— Да, очень стыдно... Муж на вахте, поэтому решилась поговорить.

— Давно это началось? — я старалась говорить спокойно, не давить.

— Не знаю точно. По осени, когда уже заморозки начались.

— Как часто?

Катерина залилась краской:

— Очень...

— А ваш супруг? Может, у него какие-то проблемы?

— Нет-нет, что вы! Семь лет счастливого брака. Боюсь, если всё выплывет наружу, я его потеряю...

— А были какие-то предпосылки?

— Да... Можно я не буду об этом говорить?

Я чувствовала, как внутри Катерины всё трепетало от стыда. Её лицо пылало, по спине, стекал холодный пот, а волосы встали дыбом от напряжения. Мне хотелось помочь ей, но я понимала — делу поможешь только хитростью.

Машина плавно катилась по вечерним улицам, а я невидящим взглядом смотрела на дорогу. Телефон в кармане завибрировал, и сердце пропустило удар. «Только бы это был он...» — промелькнула мысль, но на экране высветилось имя Фёдора.

Я ударила себя ладонью по лбу:

— Федя... Совсем забыла ему написать!

В трубке раздался бодрый голос друга:

— Привет, Аглая! Как дела? Знаешь, мы с Танюшкой...

Он начал взахлёб рассказывать о своём романтическом вечере в ресторане с панорамной крышей, о том, как они всё обсудили и решили попробовать жить вместе. «Взрослые люди, чего тянуть», — процитировал он слова своей избранницы.

— Федь, а не рано? Мало же времени прошло... — пробормотала я, чувствуя, как в душе расцветает горькая зависть.

— Вот вечно ты всё портишь! — резко ответил Фёдор. — Танюшка правильно говорит: если человек недоволен своей жизнью, он и другим её портить будет!