Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 30

*****

Ночной город раскинулся внизу, словно карта из чёрного бархата, усыпанная яркими звёздами. Виола скользила между домами, её призрачная фигура то появлялась, то исчезала в потоках холодного ветра. Она снова и снова пыталась пробиться сквозь завесу забвения, вспомнить тот роковой день.

Память услужливо подбрасывала обрывки прошлого, но именно последний день оставался чистым, как лист бумаги. Всё остальное было словно на ладони: пустые квартиры детства, где родители отсутствовали физически и морально, бабушки и дедушки, занятые своими проблемами, школа, где она была невидимкой.

Друзей у неё не было — ни одного настоящего человека, который мог бы поддержать или просто поговорить по душам. Она была словно тень, скользящая по краю жизни.

Всё изменилось в тот дождливый день, когда она, опаздывая на работу, влетела в мужчину на тротуаре. Он не рассердился, а долго рассматривал её лицо, словно видел перед собой не девушку, а холст для шедевра.

— Малышка, — произнёс он наконец, — хочешь, я сделаю из тебя звезду?

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Она застыла, не зная, что ответить. В его глазах читался холодный расчёт, но также и вера в её потенциал.

Так началась история Виолы — девушки, которой никогда не существовало до этого момента. Вера, обычная девушка с заурядной судьбой, исчезла навсегда. Появилась Виола — проект, созданный для рекламы и продвижения.

Новая жизнь принесла: новое имя, выбранное за звучность, выдуманную биографию, иную личность.

Сейчас, паря над городом, она не могла отличить правду от вымысла. Где заканчивалась настоящая Вера и начиналась придуманная Виола? Границы стёрлись, растворились в тумане славы и лжи. Она стала тем, кем её создали, забыв о том, кем была на самом деле.

Призрак скользил между зданиями, а в её полупрозрачной фигуре отражались огни ночного города — символы той жизни, которая никогда по-настоящему ей не принадлежала.

Сначала Виола была почти уверена: за всем стоит её продюсер. Слишком уж всё выглядело логично — рейтинги падают, интерес аудитории угасает, а значит, пора закрывать убыточный проект. Но чем чаще она появлялась в его квартире, тем больше понимала — он действительно скорбит.

Мужчина сидел в полутёмной комнате, бутылка за бутылкой поглощая виски. Его голос, обычно уверенный и властный, теперь дрожал:

— Виола, ну как же так? Как же так...

Родители же... Они словно и не заметили её ухода. Для них она давно перестала существовать — с того самого момента, как отказалась от их мечты о медицинском образовании.

—Врач — это престижно, это будущее, — твердили они, но денег на обучение не давали.

Виола помнила те времена, когда приходилось разрываться между учёбой и работой: ночные смены в кафе, выходные на подработке, постоянные пропуски из-за усталости.

Предложение продюсера казалось спасением: блог и известность, оплата жилья, рекламные контракты, свобода от постоянной нужды.

И она согласилась. Согласилась, потому что была измучена до предела. Согласилась, потому что увидела шанс на лучшую жизнь.

А потом появились они — «щедрые мужчины». Те, кто оплачивал: люксовые наряды, роскошные рестораны, регулярные визиты к косметологам и пластические операции.

Та девочка с серыми волосами и в застиранной одежде никогда бы не поверила, что мир может быть таким. Никогда бы не подумала, что за внешнюю красоту можно получить столько материальных благ. Но именно это и стало её новой реальностью — красивой, блестящей, но пустой.

Виола отчётливо помнила тот роковой момент, когда всё начало рушиться. Но сердце отказывалось принимать эту правду, продолжая цепляться за иллюзии. Она снова и снова возвращалась к окнам тех, кого считала близкими, пытаясь найти в их поведении следы преступления.

Родители, погружённые в свои заботы: мать, как обычно, листала модные журналы, попивая чай, отец уткнулся в телевизор, поглощённый новостями

Бывшие коллеги по блогу: одни снимали очередной контент, другие обсуждали рекламные контракты, третьи просто сплетничали о последних трендах.

Никто из них не выглядел как убийца. Ни в их движениях, ни в выражениях лиц не было того, что могло бы выдать преступника. Они казались такими обычными, такими... живыми.

Дни тянулись медленно, превращаясь в мучительную череду ожиданий. Виола появлялась перед Аглаей почти каждый день, с надеждой глядя в её глаза. Она видела, как подруга занимается своими проблемами и проблемами клиентов, который принёс блог, а вот про Виолу она подзабыла. Расследование её смерти никак не двигалось с мёртвой точки. Аглая была завалена работой, словно лавина обрушилась на неё. Заказы сыпались один за другим, проблемы множились, а времени на разгадку главной тайны для Виолы просто не находилось.

Призрак метался между реальностью и надеждой, между желанием найти правду и страхом узнать её. Каждый день она убеждала себя, что ещё немного терпения, ещё чуть-чуть — и Аглая возьмётся за расследование. Но время шло, а ситуация оставалась неизменной.

*****

Голова раскалывалась, словно в ней устроили барабанное соло. Я лежала, пытаясь понять причину этого неприятного состояния. То ли шампанское вчера перебрала, то ли мысли о Владимире не давали покоя всю ночь. Слова Виолы о том, что он не мой человек, засели в мозгу, как заноза. Хотя... призраку незачем было бы врать, особенно теперь, когда стало ясно, что её появление связано с расследованием последних дней её жизни.

Внезапный грохот распахнувшейся двери вырвал меня из полудрёмы. Тётушка, с глазами, полными паники, нависла надо мной:

— Аглая, немедленно собирайся! Нужно отвезти меня за город!

— Дарьяна, может, сначала позавтракаем? — попыталась я смягчить её пыл. — И куда такая спешка?

— Никаких завтраков! Немедленно! — её голос звенел от напряжения.

Пока я чистила зубы, на душе было удивительно спокойно. Я мысленно благодарила судьбу за то, что тётушка не встретится со Светланой. Всю жизнь я слушала её философию: выбрала мужчину — терпи, смиряйся, не расходись. Эти установки прочно засели в моём сознании, словно вбитые гвозди, но я их нарушала, а иногда бросали меня, что облегчало чувство вины.