Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 34

*****

Каждый шаг давался с трудом. Ноги гудели от усталости — почти всю дорогу пришлось идти на цыпочках, чтобы тонкие каблуки не увязли в рыхлой земле. Лицо горело от встречного ветра, а выбившиеся из причёски пряди липли к разгорячённому лбу.

Наконец-то она добралась до фермы! Перед ней раскинулся просторный двор. В своеобразном загоне лениво похрюкивали свиньи, у кромки леса паслись лошади, а в воздухе витал особенный аромат деревенской жизни — смесь сена, земли, навоза и свежего воздуха.

Сердце забилось чаще. Татьяна решительно направилась к калитке, но остановилась. А вдруг там собака? Напрягая голосовые связки, она громко позвала:

— Эй, кто-нибудь! Фёдор! Это я, Татьяна, открой мне!

Её голос эхом разнёсся по двору. Несколько минут криков — и вот наконец-то на пороге появилась миниатюрная женщина в высоких резиновых сапогах, растянутом свитере и лосинах. Она внимательно всматривалась в лицо нежданной гостьи, словно пытаясь вспомнить, где могла её видеть.

Когда до неё дошло, что перед ней совершенно незнакомая девушка, интерес в её глазах погас.

— Здравствуйте, а вы к кому? — спросила она, подходя к калитке.

— Здравствуйте! — Татьяна изо всех сил старалась излучать дружелюбие, прекрасно понимая, что перед ней тётя Фёдора. — А я к Феденьке приехала. Я его девушка.

— К Феденьке? Девушка? — женщина явно была ошарашена новостью.

Повисла неловкая пауза. Татьяна нервно перебирала в уме варианты, как сгладить это, как ей казалось, неловкое знакомство.

— Да, верно, я его девушка. Мы начали отношения не так давно, возможно, поэтому он не рассказал вам про меня, — девушка выдавила из себя улыбку, надеясь, что это разрядит обстановку.

— Ну, проходи раз девушка, — после недолгого молчания произнесла хозяйка фермы и открыла калитку. — Мой племянник уехал в село. Попьём чай, пока ждём.

Татьяна, окрылённая успехом знакомства, семенила следом за тётей Фёдора, рассыпаясь в комплиментах живописному месту, где располагалась ферма. Она будто не замечала, что для хозяйки эти пейзажи были привычной картиной, которую она видела каждое утро.

Её радость была безграничной — первый шаг к сердцу Фёдора сделан, и даже знакомство с тётей прошло, как ей казалось, успешно. Теперь оставалось только дождаться самого главного человека в этой истории.

Чашка в руках казалась особенно хрупкой — старый фарфор с едва заметной трещиной на ручке. Татьяна осторожно отпила горячий чай, чувствуя, как тепло разливается по телу. Её взгляд скользил по комнате, впитывая каждую деталь.

Интерьер дома говорил сам за себя. Скромная обстановка, где каждая вещь хранила следы былого великолепия. Обои с изящными вензелями местами потускнели, но всё ещё сохраняли благородство линий. Старинные часы на стене тикали размеренно, словно отсчитывая уходящие годы процветания. В начищенном до блеска серванте поблёскивала гжель — когда-то дорогая коллекция покрылась тонким слоем пыли.

Бедность здесь была особенная — не та, что кричит о себе рваными занавесками и облупленными стенами, а та, что прячется за остатками былого богатства.

— Татьяна? — голос хозяйки дома вывел девушку из задумчивости.

— Да-да, я слушаю, — поспешно отозвалась она, возвращаясь к реальности.

— Таня, а как давно вы с Фёдором вместе? — в голосе женщины звучала неподдельная заинтересованность.

— Пару месяцев, — не моргнув глазом соврала Татьяна. Признаться, что их отношения едва ли достигли даже месяца, было выше её сил.

— А, вот как... — тётя Фёдора задумчиво посмотрела в окно. — Надеюсь, он уже рассказал тебе про своих родителей?

Татьяна замерла, непонимающе глядя на собеседницу. Женщина тяжело вздохнула и начала свой рассказ. Её взгляд устремился в пустоту, словно она видела перед собой картины прошлого.

Долгие минуты текли, пока хозяйка дома повествовала о судьбе племянника. Её голос то становился тише, то набирал силу, рассказывая о многом. Когда история была закончена, она машинально провела рукой по скатерти, стряхивая невидимые крошки.

— Вот так Феденька остался и без родителей, и без наследства, и без перспектив на будущее. Только благодаря бабушке его подруги детства он смог закончить обучение и удержаться на плаву первое время после выпуска...

Татьяна слушала, затаив дыхание. Каждое слово падало тяжёлым камнем на её сердце. Она не могла вымолвить ни слова, чувствуя, как рушатся все её иллюзии.

Теперь она понимала — в этом человеке нет той породы, которой она так восхищалась. Только генетическая предрасположенность к алкоголизму и положение, сравнимое с положением церковной мыши.

Желание уйти, не дожидаясь появления Фёдора, стало почти невыносимым. Но тётя невольно оказала ей услугу — теперь она знала правду, пусть даже эта правда оказалась горькой, как полынь.

*****

Сон не шёл. Я тихо выскользнула из дома, вдыхая свежий утренний воздух. Окраина города встретила меня удивительной тишиной. Здесь, за высоким забором, время словно замедляло свой бег. В отличие от шумного центра, где с рассветом начинается суета, здесь царило умиротворение.

Утреннее солнце мягко ласкало лицо, его лучи пробивались сквозь лёгкую дымку, ещё не успевшую исчезнуть. Газон у дома уже вовсю зеленел, его сочная трава радовала глаз после серого снега. Где-то вдалеке ворчливо завёлся автомобиль, нарушив идеальную тишину, но даже этот звук казался частью утренней симфонии.

Я прислонилась к тёплому забору, наслаждаясь моментом. В голове крутились мысли, и вдруг я осознала — больше нет желания прятать Снежка. У него есть паспорт, и пусть в нём записано это забавное имя — Снежок. Оно было выбрано не просто так — из тысячи имён он остановился именно на том, которое дала ему я.

Невольно улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу. Как же всё было нелепо в тот день! Он убегал от меня по заснеженному двору, а я, перебрав накануне вина, едва могла держать равновесие во время бега. Мир кружился перед глазами, но каким-то чудом я умудрилась слепить снежок и попасть прямо в него. Помню, как гордилась своей меткостью — на тренировках всегда выбивала десятку, но в тот момент могла и промахнуться.