Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 36

*****

Ираида с ненавистью смотрела на врача, сидевшего напротив. Его неопрятная бородёнка, больше похожая на старую метёлку, вызывала у неё физическое отвращение. Очки в тонкой оправе сидели на носу нелепо, а маленькие поросячьи глазки за стёклами казались особенно противными.

Врач методично царапал что-то в её медицинской карте, его голос монотонно бубнил:

— Вы должны понимать, что онкология — это не порез пальца и не простуда после прогулки. Это серьёзное заболевание, которое, извините за прямоту, убивает вас изнутри. Я прекрасно понимаю ваших сестёр — на их месте я бы уже давно забил тревогу! Постоянный контроль необходим.

— Нет! Я не лягу в больницу! — пальцы Ираиды впились в край стола до побеления костяшек.

— Ираида, вчера вы разгромили свою спальню. Сегодня на глазах у персонала набросились с кулаками на ни в чём не повинную сестру, которая, между прочим, заботится о вашем здоровье!

— Я ещё раз повторяю — в вашу лечебницу я не лягу! — голос Ираиды взлетел до пронзительного крика.

В её душе кипела ярость. Если бы только сёстры знали правду о потере книги! Возможно, они бы помогли в поисках, и не было бы этой унизительной ситуации с принудительной госпитализацией. Но нет, она хранила свою тайну, и теперь расплачивалась за это.

— Послушайте, как ваш лечащий врач, я настаиваю на госпитализации. Нам нужно выяснить, какой препарат вызывает такую агрессивную реакцию, найти замену, и только потом вы сможете вернуться домой к семье.

Ираида вскочила со стула, её лицо исказила гримаса гнева:

— Мне не нужны ни вы, ни ваше лечение, ни ваша шарашкина контора!

Она развернулась к выходу, но врач успел щёлкнуть пальцами. Из соседней комнаты тут же появились два крепких санитара. Они вопросительно посмотрели на врача, и тот кивнул в сторону Ираиды:

— Отведите пациентку в десятую палату. Уколите успокоительное, пусть поспит.

Ираида начала отчаянно сопротивляться. Она извивалась в руках санитаров, лягалась, царапалась. В отчаянии попыталась призвать свою силу, но та не откликалась.

— Чёртовы препараты! Мало того что не лечат, так ещё и силу отобрали! — кричала она, пока её вели по коридору.

Увидев Дарьяну, сидевшую у кабинета, Ираида из последних сил выкрикнула:

— Ты за это ответишь! На твоём месте я бы бежала из страны!

Её голос эхом отразился от стен коридора, но было поздно — дверь стационара захлопнулась за её спиной, отрезая путь к свободе.

*****

Фёдор осторожно вытер лицо салфеткой, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Хорошо, что осколками не посекло... — пробормотал он, отводя глаза в сторону.

В моей голове царил полный хаос. Мысли метались, словно испуганные птицы в клетке. Нужно было срочно что-то придумать, найти объяснение и странному поведению веника в детстве, и внезапному взрыву бокала сейчас. Но слова застревали в горле. То, что произошло с бокалом, не поддавалось никакому объяснению.

Слабая мысль о том, что, возможно, тётушка отправилась на небо, а я обрела полную силу, промелькнула где-то на краю сознания. Но я ведь не подрывник! Как такое могло произойти?

— Да, это точно... — я подняла глаза на Фёдора, отчаянно надеясь, что он сейчас произнесёт какую-нибудь шутку, и разговор свернёт в другое русло. Тогда мне не придётся отвечать на его вопросы.

Но он смотрел на меня в упор. Жевалки на его лице нервно подрагивали, брови были сведены к переносице — он явно нервничал.

— Аглая, мы с тобой с самого детства вместе. Неужели у тебя есть что-то, что ты не можешь мне рассказать?

— Я многое скрываю, Федь. Ты сам это прекрасно знаешь. Что-то я прячу, потому что хочу забыть навсегда, убрать в самый дальний ящик памяти. Что-то — чтобы не испортить отношения с людьми. А что-то — чтобы меня не приняли за сумасшедшую.

— А то, что сейчас тебя принимают за лгунью и мошенницу, для тебя нормально? — его голос звучал всё настойчивее, словно это был не дружеский разговор, а допрос.

— Какая я мошенница? Сейчас курсов по Таро столько же, сколько снега зимой! Да, я решила поправить своё финансовое положение. Да, сменила сферу деятельности. Что в этом плохого?

— Сколько тебя знаю, ты вечно с работы на работу прыгаешь... Так же и с мужчинами — сегодня один, завтра другой. Сегодня люблю, завтра нет...

Его слова ударили наотмашь. Внутри всё сжалось, словно оборвалось. Я смотрела на Фёдора, пытаясь сдержать слёзы, но солёные капли градом покатились по щекам.

— Уходи... — слово далось с трудом, зубы сжались до боли.

— Погоди, ты плачешь? — он явно не ожидал такой реакции.

— Уходи! — закричала я, вцепившись руками в обломок ножки бокала.

— Аглая, прости, я... Что с тобой происходит? То молчишь, то кричишь, теперь плачешь. Я тебя не узнаю, — он поднялся со стула, делая шаг ко мне.

Я отпрянула, отошла к окну.

— Федь, а что ты вообще про меня знаешь? Какую книгу я люблю? Какой мой любимый цвет? Какой фильм?

Он молчал, а я продолжала наступать:

— Мало ты знаешь о своей подруге, Федя.

— Я знаю про тебя другое...

— Ну? — я с вызовом посмотрела на него.

— Ты всю жизнь вела двойную игру. Я всё ждал, когда ты откроешься мне. Сейчас был прекрасный момент, но ты снова меня отталкиваешь! — в его глазах читалась боль, а я... Что я могла сделать? Или могла, но просто не хотела?

Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Я смотрела в окно, за которым царила темнота, и понимала — что-то в наших отношениях безвозвратно изменилось.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как колотится сердце. Фёдор уже выходил за порог, но я, не раздумывая, бросилась за ним.

— Федь, послушай! Постой! — мой голос дрожал, но я должна была всё объяснить.

Он остановился, обернувшись. В его глазах читались одновременно вызов и мольба — словно он сам не знал, чего хочет больше: услышать правду или остаться в неведении.

— Послушай, только не злись и дослушай до конца! — я схватила его за руку, чувствуя, как пульсирует жилка под моими пальцами. — Я не могу рассказать тебе всего, потому что боюсь... Боюсь, что, узнав правду, ты прекратишь со мной общаться.