Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 40

*****

Тусклый свет больничной лампы резал глаза, превращая тени в причудливых монстров на стенах. Ираида лежала на жёсткой кровати, чувствуя, как каждый вдох отдаётся болью в голове. Кожаные ремни крепко удерживали её руки, и даже малейшая попытка пошевелиться вызывала новый приступ ломоты в конечностях.

Вены на руках пульсировали от бесконечных уколов. Препараты текли по венам, затуманивая сознание, но не могли заглушить голоса в голове. Голоса, которые шептали о потерянном, о разрушенных мечтах.

«Сёстры предали», — эта мысль пульсировала в висках. Магический совет, их помощь... Всё рухнуло в одночасье. Книга, проклятие, Аглая — всё выплыло наружу.

Она пыталась собрать мысли в кучу, но перед глазами мелькали обрывки прошлого. Школа с её серыми стенами, институт с бесконечными лекциями, скромная свадьба в тесном кругу... Тихий развод, который она старалась скрыть от общества.

Злость на мужа, который не оправдал её ожиданий, зародилась тогда, когда она ещё любила его, верила в их будущее. Желание обеспечить себе роскошную жизнь переросло в одержимость. И вот однажды она наткнулась на запретную полку семейной библиотеки.

Древние фолианты манили её своими тайнами. Заклинания, способные изменить судьбу... Семья хранителей, обязанная лишь хранить, а не использовать. Бабушка... Почему все называли её «бабушка»? Этот вопрос так и остался без ответа.

Даже сейчас, прикованная к кровати, она не испытывала раскаяния за содеянное. Не жалела о подставе сестёр, о разрушенной жизни Аглаи. Единственное, о чём она сожалела — что не успела сделать больше, что боялась быть засечённой.

В её воображении рисовались картины другой жизни: тёплое море, закатное солнце, хрустальный бокал с дорогим вином. Молодой спутник, восхищённо смотрящий на неё... От этих мыслей внутри разливалось тепло, но оно тут же сменялось горечью.

Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Она попыталась сглотнуть, но во рту было так сухо, будто туда насыпали песок. Каждая клеточка тела кричала о несправедливости судьбы, но реальность была жестока: она сама выбрала этот путь.

И теперь оставалось только ждать. Ждать, пока туман в голове рассеется, когда ремни уберут, пока появится шанс изменить свое положение... Но будет ли этот шанс?

Скрип открывающейся двери вырвал Ираиду из мыслей. В палату вошла медсестра — женщина лет пятидесяти с жёстким выражением лица и собранными в тугой пучок седеющими волосами. Её белый халат казался слишком чистым для этого места, а на лице застыло выражение брезгливого превосходства.

Медсестра приблизилась к кровати, держа в руках мокрую марлю. Не церемонясь, она грубо вытерла лицо Ираиды, оставив на коже холодные следы.

— Ну как вы, милочка? — произнесла она с притворной заботой, но в её голосе слышалось явное презрение.

Ираида встретила её взгляд с такой ненавистью, что, казалось, могла испепелить на месте. Но медсестра лишь усмехнулась, словно наслаждаясь её бессильной злобой.

— Молчание не пойдёт вам на пользу, — проговорила она, нависая над пациенткой. — Если вы не будете сообщать о своих ощущениях после препаратов, если не станете сотрудничать, то отсюда вам дороги нет. — Она обвела рукой стены палаты, словно подчёркивая безысходность положения.

В этот момент в голове Ираиды созрел план. Она поняла, что нашла лазейку. Не говорить. Не показывать свою адекватность. Буйствовать. Тогда сёстры будут вынуждены оплачивать её пребывание здесь, а она выиграет время. Время до неизбежного — казни.

Мысли вернулись к тому роковому дню, когда она нарушила главное правило семьи. После смерти бабушки они должны были передать все книги магическому совету. Но она не смогла расстаться с тем томиком. Заклятие морока на бульварный роман... Как же хитро она провела совет!

Нужно было бежать, когда начались первые признаки отравления собственным проклятием. Но она списывала всё на погоду, на стресс. Теперь же было слишком поздно.

Ираида закрыла глаза, пытаясь погрузиться в сон, но перед её внутренним взором возник силуэт. Призрачный образ, смутно напоминающий Аглаю. Сколько она ни пыталась разглядеть черты лица, они ускользали, словно дым.

Если это действительно призрак Аглаи, то её дни сочтены. Но препараты, похоже, создавали защитный барьер, не позволяя призраку проникнуть глубже в сознание. И за это она была благодарна сёстрам. Благодарна за то, что они заперли её здесь, в этом убежище от неизбежного возмездия.

Её дыхание стало ровным, но внутри бушевала буря эмоций. Она будет бороться. Будет тянуть время. Пока есть силы — будет жить. Пусть даже в этих стенах, пусть даже в плену отправленного ей же тела!

*****

Мы припарковались за километр от кладбища — автомобиль затерялся среди голых кустов на заброшенной просёлочной дороге. Снежок нервно озирался по сторонам, будто чувствовал недоброе. Я понимала его тревогу — даже днём это место нагоняло страх, а ночью...

Старая часть кладбища встретила нас сухими зарослями и полуразрушенной аркой входа. Казалось, время здесь остановилось сто лет назад. Мраморные колонны покрылись мхом и трещинами, а кованые ворота давно проржавели и покосились.

— Тихо, — прошептал Снежок. — Здесь надо быть осторожным.

Мы двинулись вперёд, продираясь сквозь кусты. Луна, словно не желая быть свидетельницей нашего вторжения, спряталась за тучами, оставив лишь редкие проблески света.

Могилы здесь выглядели так, будто пережили не одну войну. Ангелы с отбитыми крыльями застыли в скорбных позах, их каменные лица хранили следы былой красоты. Обелиски накренились, словно устав поддерживать свою тяжесть. Кресты, когда-то гордо возвышавшиеся над землёй, теперь наполовину вросли в почву или лежали, опрокинутые временем.

Оградки, некогда защищавшие покой усопших, теперь сами стали частью земли — их прутья проржавели и согнулись под тяжестью лет. Некоторые памятники были настолько старыми, что на надгробиях невозможно было разобрать имена.