Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 42

*****

Тихий свет ночника мягко освещал кухню. За окном раскинулся город — его огни, словно россыпь звёзд, отражались в мокром асфальте. Иван Степанович сидел за столом, обхватив чашку с давно остывшим чаем. Его жена, Раечка, уже мирно спала в их спальне, а он всё не мог сомкнуть глаз.

Странные события последнего времени не давали ему покоя. Несмотря на многолетний опыт работы в органах, он сохранил способность сопереживать, видеть в каждом человеке личность, а не просто фигуранта дела.

В памяти всплыли недавние события — годовщина свадьбы. Раечка так мечтала об этом дне! Они сняли шикарный ресторан, пригласили всех близких. Она настояла на тамаде, и он, обожающий свою жену, не смог отказать.

На огромном экране крутилось красивое видео — фотографии, начиная с их первой встречи. Каждая картинка рассказывала историю их любви: вот они на студенческом выпускном, здесь — в день свадьбы, а тут — первые годы совместной жизни.

Иван Степанович погрузился в воспоминания. Сколько испытаний они прошли вместе! Раечка ездила с ним по бесконечным командировкам, жила в тесных служебных квартирах, где умудрялась создать уют. Она не жаловалась, когда приходилось одной воспитывать ребёнка, вдали от родных, в постоянном ожидании его возвращения с работы.

Он вспомнил, как она, хрупкая и нежная, превращала любое помещение в дом. Как стирала его форму, готовила любимые блюда, писала письма, которые он читал в командировках. И ни разу, ни единого раза она не упрекнула его за редкие появления дома, за отсутствие помощи по хозяйству.

Годы летели, дети выросли, но их любовь не угасла. Да, были ссоры, разногласия, но они сумели сохранить ту нежную привязанность, которая когда-то свела их вместе. Раечка оставалась его опорой, его надёжным тылом, его самым близким человеком.

Иван Степанович улыбнулся, глядя в окно. Возможно, именно благодаря её терпению и пониманию он остался тем человеком, которым всегда был. Он сидел на стуле и вспоминал сегодняшний день. В голове всё ещё звучали крики Татьяны, её резкие, отрывистые фразы.

Она ворвалась в кабинет, словно фурия, не потрудившись даже постучать. Её лицо было красным от гнева, волосы растрепались, а глаза метали молнии.

— Я не желаю видеть ни этого вашего Фёдора, ни эту треклятую ведьму! — выпалила она с порога, не давая ему и слова вставить.

Иван Степанович только руками развёл. Он привык к разным посетителям, но такой вспышки эмоций не ожидал даже от сдержанной Татьяны.

— Успокойся, Танюш, выпей чаю, — попытался он смягчить ситуацию, но девушка лишь отмахнулась.

Её голос становился всё громче, слова — резче. Пришлось проявить характер, которым он славился у подчиненных . Иван Степанович заговорил твёрдо, жёстко, давая понять, что в его кабинете недопустимы подобные выходки.

Он понимал — дело в любовном треугольнике. Но чтобы Фёдор и Аглая? Невероятно! Все знали о чувствах Фёдора к подруге детства, но Аглая, казалось, оставалась слепа к его чувствам.

Что же так взбесило Татьяну? Аглая не претендовала на Фёдора, тот был с Татьяной. Где логика?

Постепенно усталость накатила тяжёлой волной. Глаза начали слипаться, мысли путались. И тут в комнату вошла она — Раечка.

Её появление всегда действовало на него успокаивающе. Она подошла неслышно, положила нежные руки на плечи мужа.

— Ванюша, — прошептала она, — пойдём в постель.

Он не мог противостоять её мягкости, её заботе. Даже в самые тяжёлые моменты её голос находил путь к его сердцу.

Иван Степанович взял её руку, поднёс к губам, нежно поцеловал. Вставая из-за стола, он то и дело оборачивался, словно боясь, что она исчезнет, растворится в воздухе.

Раечка, единственная женщина, перед которой он был по-настоящему беззащитен. Его тихая гавань в бушующем море жизни.

*****

Я замерла, не в силах отвести взгляд от фельдшера. Его гладко выбритое лицо казалось высеченным из камня, а в глазах читалось явное раздражение. Он продолжал что-то монотонно писать в бланке, словно я была пустым местом.

— Вам что-то нужно, милочка? — наконец соизволил он удостоить меня ответом.

Фельдшер, заметив моё беспокойство, закатил глаза так, что, казалось, они вот-вот выпадут из орбит.

— Ищите в ванной, девушка, — процедил он сквозь зубы, — весна… проснулись…

Комок подкатил к горлу. Я сглотнула, чувствуя, как кровь отступает от лица. Ноги сами понесли меня к ванной комнате. Резко дёрнула дверь.

На пуфике у раковины сидела Татьяна. Её плечи содрогались от рыданий, а вокруг, на полу, темнели маленькие красные капли. Гнев вспыхнул во мне мгновенно, обжигая изнутри.

Схватила её за плечи, встряхнула, чувствуя, как ярость накатывает волнами.

— Слышь ты, три литра крови и безумные глаза! Ты чего творишь?! — закричала я, почти срываясь на крик.

Татьяна смотрела на меня невидящим взглядом, словно перед ней было привидение. Её глаза были пустыми, стеклянными, а потом она вдруг ожила, извернулась и прошипела:

— Ненавижу тебя! Ненавижу! И дружка твоего!

Её крик перешёл в истерический визг, перемежающийся рыданиями. Я больше не могла этого выносить. Резко ударила её по щеке — звук пощёчины эхом отразился от стен ванной.

— Тихо! — рявкнула я, подхватывая её на руки.

Не церемонясь, толкнула под холодный душ прямо в одежде. Вода хлынула ледяной струёй, заставляя её взвизгнуть.

— Приди в себя! — крикнула я, удерживая её под струями воды. — Соберись!

Её тело содрогалось то ли от холода, то ли от истерики. Я держала её крепко, не давая вырваться, пока сознание не начало возвращаться в её глаза.

Постепенно её рыдания стихали, сменяясь тяжёлым дыханием. Я продолжала держать её, пока не убедилась, что она пришла в себя.

Только тогда отпустила, наблюдая, как она, дрожа, пытается выбраться из душа.

Фёдор вошёл в ванную и замер на пороге. Его взгляд сначала упал на Татьяну, насквозь промокшую, дрожащую, сидящую на полу. Потом он перевёл глаза на меня, и в них читался немой вопрос.