Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 45

*****

Темнота. Она была повсюду — вязкая, удушающая, словно живое существо, которое медленно душило Виолу своими щупальцами. Время здесь превратилось в вязкую патоку, тягучую и безжалостную. Каждая секунда растягивалась в вечность, каждая минута превращалась в пытку. Виола не знала, сколько времени провела в этой тесной клетке — часы, дни, или, может быть, недели? Время здесь не имело значения, оно затягивало её всё глубже в пучину отчаяния.

Она пыталась вырваться, дотянуться до Аглаи или Снежка через астрал, но невидимые стены держали крепко. Проход в потусторонний мир был намертво запечатан, словно кто-то специально заблокировал её возможности.

В минуты, когда паника отступала, Виола погружалась в воспоминания. Она перебирала их, как бусины чёток, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, которая помогла бы ей понять, что произошло.

Аглая... Нет, Аглая не могла этого сделать. Виола чувствовала её душу — чистую, несмотря на все шипы и колючки, которыми ведьма защищала себя от мира. Она помнила, как проникала в воспоминания Аглаи, видела её боль после ухода бабушки, её безуспешные попытки найти любовь и понимание в объятиях мужчин.

Виола знала историю Аглаи — как та закрылась от мира, прячась за маской сарказма и чёрного юмора. Как сила, не находя выхода, начала разъедать её изнутри, превращая добрую натуру в колючий куст. Но даже в самые тёмные моменты Аглая оставалась той, кто всегда протягивал руку помощи.

Отчаяние накатывало волнами, затапливая сознание. Виола пыталась пробиться сквозь невидимые оковы, но всё было тщетно. Силы покидали её с каждой минутой, и она чувствовала, как призрачная сущность становится всё более эфемерной.

Чтобы не сойти с ума от безысходности, она начала перебирать последние воспоминания. Сначала память отказывалась сотрудничать, выдавая лишь чистый лист. Но Виола настаивала, напрягала все свои потусторонние силы.

И вдруг... Силуэт. Размытый, бледный, но реальный. Она ухватилась за него, как утопающий за соломинку, пытаясь разглядеть черты. Память сопротивлялась, но постепенно картина становилась чётче.

Морг. Холодный, стерильный. Бледный свет ламп. И лицо... Лицо человека, которому она доверяла. Татьяны. Сестры по отцу. Той, что так настойчиво пыталась с ней сблизиться. Той, что просила научить её всему в мире блогинга, чтобы заработать на лечение матери.

Вспышка осознания пронзила сознание. Виола вспомнила всё. Вспомнила, как прониклась сочувствием к сестре, как согласилась помочь. И как эта помощь стала её погибелью.

Она не хотела уходить. Не хотела покидать этот мир, не увидевшись с Аглаей и Снежком. Они были единственными, кто принял её такой, какая она есть сейчас. Единственными, кто подарили ей тепло и понимание.

С каждым мгновением силы покидали её всё быстрее. Виола боролась, цеплялась за жизнь призраком, но понимала — конец близок. И от этого осознания становилось ещё горше.

«Только не так», — думала она, пытаясь собрать остатки энергии. — «Только не в темноте, не в одиночестве».

Но тьма уже подбиралась всё ближе, готовая поглотить её окончательно…

*****

Замок сейфа поддался. С противным скрежетом дверца отворилась, открывая нашему взору содержимое. Внутри оказалось несколько полок, заставленных металлическими контейнерами. На каждом — крошечный замочек, словно игрушечный, но от этого не менее зловещий.

Снежок протянул руку к одному из контейнеров, и в тот же миг резко отдёрнул её, взвизгнув от боли. Я в ужасе уставилась на его пальцы — они были обожжены, словно он коснулся раскалённого металла.

— Что это такое? — прошептала я, не отрывая взгляда от его повреждённой руки.

— Не знаю, — прохрипел он, дуя на обожжённую кожу. — Но поверь, боль я знаю и умею терпеть, однако это... это что-то другое.

В воздухе витал густой запах ладана, почти осязаемый. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом аромате.

— Знаешь, — медленно произнесла я, — мне кажется, я поняла. Профессор не пытался никого оживить. Он делал прямо противоположное.

Снежок замер, обдумывая мои слова. Его глаза расширились от осознания.

— Хочешь ещё раз попробовать? — спросила я, наблюдая, как он снова тянется к контейнеру.

— Стой! — схватила я его за руку. — Это может быть опасно. Давай я.

Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Всё моё существо кричало об опасности. Инстинкт самосохранения вопил, требуя убежать отсюда, вернуться в безопасность дома, где никто не мог причинить вреда.

Но Виола... Её образ стоял перед глазами. Наша дружба, её доброта, её тепло. И Снежок... Я видела, как он страдает, как терзается от беспокойства.

«Нет, — твёрдо сказала я себе. — Я не могу сдаться. Не могу подвести их. Не могу оставить Виолу в беде».

Собрав всю свою решимость, я протянула руку к контейнеру. Пальцы дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Что бы там ни было, я должна это узнать. Ради Виолы. Ради Снежка. Ради правды.

Каждый мускул в теле напрягся в ожидании боли. Но я должна была это сделать. Должна была узнать тайну, скрытую за этими металлическими стенками.

Контейнер манил и пугал одновременно. Я чувствовала, как по спине стекает холодный пот, но отступать было некуда.

— Ну что ж, — прошептала я, — пойдём до конца.

Боль нахлынула внезапно, словно раскалённая волна. Она пронзила руку до самого плеча, заставив меня закричать. Мозг отказывался воспринимать что-либо, кроме этой жгучей, всепоглощающей агонии. Я хотела отдёрнуть руку, убежать, скрыться от этой невыносимой пытки, но что-то внутри меня сопротивлялось.

Собрав последние крупицы воли, я вцепилась в дужку замка. Металл обжигал пальцы, словно жидкий огонь, но я продолжала тянуть. Замок жалобно звякнул и упал на бетонный пол. Звук в этой мёртвой тишине прозвучал как выстрел из глушителя.

Я вздрогнула, резко обернулась, ожидая увидеть за спиной одного из последователей профессора. Но там было пусто. Только тени танцевали на стенах, создавая иллюзию движения.