Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 51

*****

Серые стены тюремной камеры давили на сознание Татьяны, словно пытаясь выдавить из неё последние остатки надежды. Жёсткая скамья под спиной казалась раскалённым железом, хотя на самом деле была холодной и влажной от конденсата.

Она сидела, уставившись в одну точку, и не чувствовала ничего. Совсем. Будто кто-то вынул из неё все эмоции, оставив лишь пустую оболочку. Воспоминания последних дней проносились перед глазами, но даже они не вызывали ни боли, ни гнева — только глухую пустоту.

Всего неделя прошла с того момента, когда раздался стук в дверь её квартиры. Проклятая наивность! Почему она открыла? Почему не прислушалась к внутреннему голосу, который кричал: «Не открывай!»?

Всё произошло стремительно. Сильные руки повалили её на пол. Фёдор, руководивший операцией, метнулся к шкафу, где хранились вещи Виолы. Время растянулось, превратившись в вязкий кисель.

Сначала она молчала. Пыталась отрицать всё...

А потом...

Потом пришла идея. Гениальная, как ей тогда казалось. Она была уверена: во всём виновата Аглая. Эта противная девка всегда суёт свой нос куда не следует.

Татьяна начала рассказывать следователям о якобы существующем сговоре. О том, как Аглая подговорила её на авантюру с отравлением, а после предложила избавиться от тела, как сама же его и забрала. В её голове всё складывалось идеально. Она почти гордилась своей находчивостью.

До определённого момента.

То утро стало её личным адом. Фёдор вывел её из камеры и подвёл к двери допросной. И тогда... Тогда началась настоящая катастрофа.

Она увидела её. Свою тётю. Ту, которой доверяла больше всех. Ту, что заменила ей родителей. Женщина сидела в допросной и методично разрушала жизнь племянницы, опровергая каждую ложь, которую та придумала.

В тот момент Татьяна поняла — её жизнь кончена. Огромный срок, годы в тюрьме, выход на свободу старухой... Эти мысли разрывали её на части. Следующие сутки превратились в бесконечный кошмар истерики и отчаяния. Она молилась лишь об одном — чтобы сойти с ума до оглашения приговора. Чтобы не видеть, не чувствовать, не переживать то, к чему привела её родная тётушка.

Предательство... Оно шло за ней по пятам. Сначала мать, которая выбирала пьяного отца вместо неё. Потом подруги, растворяющиеся в воздухе при первых трудностях. Первая любовь, обещавшая вечную верность, но сбежавшая за первой же юбкой, стоило Татьяне уехать учиться. И теперь... Теперь последний человек, которому она доверяла безоговорочно. Человек, по стопам которого она пошла в профессии.

За эти сутки она выплакала все слёзы. На следующий день не могла даже открыть опухшие веки. Все чувства, все эмоции словно вытекли вместе с солёной водой. Осталось только это — холодное, безразличное принятие неизбежного.

*****

Я застыла на пороге комнаты, словно наткнувшись на невидимую стену. Плотные гардины тёмно-коричневого цвета создавали почти гробовую атмосферу. Ночник в форме цветка отбрасывал бледные, дрожащие тени на лицо Ираиды.

Воздух здесь был густым, ядовитым коктейлем из лекарств, мазей и того самого запаха — запаха угасающей магии. Он был мне знаком слишком хорошо — такой же я чувствовала в комнате бабушки перед её уходом. Этот металлический привкус смерти и угасающей силы...

Лицо Ираиды казалось пергаментом, изъеденным временем. Серая, почти прозрачная кожа обтягивала кости. Но глаза... Они горели! Живым, торжествующим огнём, который заставил всё внутри меня заледенеть.

— Ну что, приехала проведать старух? — прохрипела она. Её голос был слаб, но каждое слово — отточенное лезвие, целящее точно в цель.

Я не стала играть в её игры. Шагнула вперёд, стараясь не дышать полной грудью. Тошнотворный запах болезни и магии забивал лёгкие.

— Где книга, Ираида? — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Она медленно повернула голову, изображая неимоверное усилие. На бескровных губах заиграла хищная улыбка.

— Книга? Милая, я слишком слаба даже для чтения...

— Не притворяйся! — ярость клокотала в горле. — Твои подписи за меня на свитках шабаша, сокрытие книги от Совета — всё это твоих рук дело!

В её глазах вспыхнул холодный зелёный огонёк.

— Ты ошибаешься, кровь моя... Зачем мне подставлять вас? — Она затихла, будто силы покинули её окончательно. —Она в безопасном месте... там, где хранятся самые сладкие грехи... — прошептала она, заставляя меня наклониться ближе.

Пальцы мои до крови впились в ладони. «Сладкие грехи»... Что это могло значить? Тайны Виталины? Секреты Дарьяны? Или что-то совсем иное?

Ираида притворилась спящей. Ловушка захлопнулась.

Выходя из комнаты, я чувствовала, как ярость закипает в венах. Чёрная, густая, она пульсировала в висках. Мой план казался таким простым: забрать книгу, передать Совету, спасти семью. Но теперь всё стало сложнее, запутаннее.

«Самые сладкие грехи»... Эти слова эхом отдавались в голове. Что же ты скрываешь, Ираида? И как мне найти то, что ты так тщательно прячешь?

Вопросы без ответов кружились в голове, словно стая голодных воронов. Искать в открытую я не могу, у тётушек явно уже есть план, и если бы в него входило отдать книгу Совету, они бы давно это сделали…

К моему удивлению, остальные тётушки встретили меня с показным радушием. Мы сидели в гостиной за чашкой чая, и атмосфера казалась почти семейной. Почти.

Дарьяна, как всегда погружённая в свои растения, рассказывала о новых посадках:

— Представляешь, Аглаечка, я нашла редкий сорт лаванды! Он цветёт дважды в год, и его эфирное масло обладает удивительными свойствами. Я уже начала эксперименты с ним...

Виталина, элегантно попивая чай, вставила своё:

— А я недавно открыла для себя бар в центре. Там не только напитки божественные и по разумной цене, но и публика такая интересная! Просто кладезь возможностей!

Я слушала их, машинально кивая, но мысли были далеко. Наконец, решилась поделиться своими новостями: