Аглая Полынникова: магия сыска

Глава 55

Признаться честно, мне до тошноты надоела эта бесконечная гонка. Ночные вылазки, постоянные поиски, необходимость постоянно быть начеку — всё это выматывало морально и физически. Как только я разберусь с проблемами магического Совета, сразу вернусь к своему блогу. Больше никаких вскрытий, никаких дел с полицией. Я решительно оборву все связи с уголовным розыском, чтобы не поддаться уговорам Степаныча. А он обязательно будет уговаривать — я в этом более чем уверена. Моё призвание — помогать людям с помощью своих способностей, и это приносит не только удовлетворение, но и хороший доход.

Мы со Снежком крались по ночному саду, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох листьев, каждый хруст ветки отдавался в ушах громом. Я проклинала тот момент, когда решила приехать сюда после письма Совета. Как же хорошо было раньше — сидеть дома, помогать людям, получать достойную оплату за свою работу.

Снежок порывался убежать вперёд, разведать обстановку, узнать, кто приехал. Но я крепко держала его за воротник кофты — оставлять меня в одиночестве сейчас было бы верхом глупости. Мои нервы были натянуты как струны. Казалось, ещё немного — и я закричу от страха при малейшем шорохе за спиной или треске ветки под ногой.

Чертёнок двигался как настоящая ищейка — принюхиваясь к ночному воздуху, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Я следовала за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Человек, приехавший на машине, выбрал самое укромное место в саду — уголок, заросший густым плющом и непроходимыми кустами шиповника.

Даже в темноте, даже сквозь завесу плюща на заборе, я узнала машину Фёдора. Сердце предательски замерло, а потом заколотилось как сумасшедшее. Его появление могло означать только одно — в деле Татьяны появились обстоятельства, которые могут оказаться опасными и крайне невыгодными для меня. Каждый вдох давался с трудом. В голове крутились мрачные мысли, а пальцы предательски дрожали.

— Федя, — шепнул Снежок, прижимаясь ко мне.

Мы замерли, прислушиваясь к ночным звукам и пытаясь понять, что происходит за живой изгородью из шиповника.

За забором царила мёртвая тишина. Лишь ветер шелестел листвой да где-то вдалеке ухала сова. Снежок, пригнувшись к земле, прошептал:

— Я сейчас перепрыгну с того угла, посмотрю, что там происходит, и сразу вернусь к тебе.

Я молча кивнула — это действительно был лучший вариант в нашей ситуации. Снежок растворился в темноте, и время, казалось, остановилось. Каждая секунда тянулась бесконечно долго, а моё беспокойство нарастало с каждой минутой.

Сидя на корточках, я чувствовала, как немеют ноги, как кровь приливает к стопам. Встать в полный рост было нельзя — слишком рискованно. Длительный стресс давал о себе знать, и я поймала себя на мысли, что начинаю терять связь с реальностью.

Внезапно передо мной материализовался Снежок — так неожиданно, что я едва не вскрикнула. Благо, успела прикрыть рот ладонью, заглушая готовый вырваться звук.

— Короче, я с ним поговорил. Объяснил, что ты не можешь выйти. Аглая, он понял, что с ним что-то не так, и просит помощи. Что будем делать?

— Я ему помочь не смогу, — медленно произнесла я. — Если я не почувствовала от него запаха заклинания, значит, его наложила кто-то из моих родственниц. Ты же знаешь, что со мной случится, если я попытаюсь его снять.

Снежок гордо выпятил грудь:

— Но я-то могу! Мне за это ничего не будет!

Я на мгновение замерла, обдумывая план, который уже формировался в голове.

— Передай ему, что нужно снять квартиру. Вечером мы из дома выйти не сможем — тётушки стопроцентно почувствуют неладное. А вот днём сможем беспрепятственно выбраться и помочь Фёдору.

— Погоди, я не понимаю, зачем нужна ты, если заклинание буду снимать я? — Снежок лукаво улыбнулся. Он-то всё прекрасно понимал, но хотел услышать это от меня.

— Я просто хочу быть рядом с ним в этот момент, — призналась я, решив больше не скрывать свои чувства от чертёнка. Если он почувствовал мою боль за сотни километров, даже когда я разорвала связь, то мои чувства к Фёдору он разгадал уже давно.

Снежок хихикнул и снова исчез за забором. А я, убедившись, что опасность миновала, наконец распрямилась. Ноги дрожали от долгого напряжения, но я заставила себя двигаться спокойно и уверенно.

Путь до дома казался бесконечным. В голове крутились мысли о предстоящем дне, о Фёдоре, о том, как всё может измениться после снятия заклинания.

Квартира, которую снял Фёдор, оказалась именно такой, какими я помнила апартаменты своих одноклассниц — с характерным ремонтом прошлой эпохи. Потрёпанные обои в цветочек, скрипучий паркет, массивная мебель из ДСП, покрытая выцветшим лаком. В углу комнаты стоял старенький сервант с хрустальной вазой, на подоконнике —засохший фикус в горшке, а на стене висел ковёр с выцветшим узором.

Я вошла в комнату, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Понимала — поведение Фёдора может измениться в любой момент. Он мог быть то тёплым и приветливым, то холодным и отстранённым, словно я его раздражаю. И это не просто игра — заклинание, наложенное тётушками, должно было оттолкнуть его от меня, и, судя по всему, оно сработало.

Фёдор стоял у окна, глядя куда-то вдаль. Его поза была напряжённой, движения — скованными. Я знала, что это не его настоящее отношение ко мне — это работа магии Дарьяны. Ираида сейчас слишком слаба для подобных заклинаний, а Виталине это попросту не нужно. Мои подозрения о том, что Дарьяна — серый кардинал в их трио, только укрепились после того, как Снежок подслушал их недавний разговор.

Снежок, тем временем, уже готовился к ритуалу. Он расчертил мелом на полу пентаграмму, расставил свечи по углам, достал какие-то странные травы и порошки из своего бездонного кармана. Его маленькие ручки ловко манипулировали предметами, а глаза горели решительным огнём.

— Всё готово, — прошептал он, оборачиваясь ко мне. — Пусть Фёдор встанет в центр пентаграммы.

Фёдор послушно занял указанное место, и я заметила, как его лицо исказила гримаса боли. Снежок начал читать заклинание — тихое, на незнакомом мне языке. Его голос эхом отражался от старых стен, создавая почти осязаемую атмосферу магии.