Агроном друид в академии. Книга2

Глава 1

Дорога на восток лежала через осенний лес, и первые дни пути были похожи на долгую прогулку. Солнце ещё грело по-летнему, хотя листья уже начали желтеть, и в воздухе стоял тот особенный запах — смесь сухой травы, грибов и холодной земли, который бывает только в начале осени. Я ехала шагом, не торопясь, и слушала, как под копытами кобылы шуршит палая листва. Звук был мягкий, успокаивающий, как шёпот. Бриония сидела у меня на плече, закутавшись в край моего платка. Она мёрзла, хотя и не признавалась в этом. — Долго ещё до твоей академии? — проворчала она, когда мы в очередной раз остановились у ручья напоить лошадь. — Мы уже четвёртый день в седле. У меня крылья затекли. — У тебя крылья не затекают, они магические, — заметила я, наклоняясь к воде. Ручей был холодным, прозрачным, и на дне блестели круглые камешки. Я зачерпнула горсть, и ледяная вода обожгла пальцы. — Хочешь, разомнёшься? — Разомнусь, когда будет где разминаться, — фыркнула фея. — А пока — одни ёлки и канавы. — Тебе не угодишь, — я плеснула водой в лицо и зажмурилась от холода. — Смотри, как красиво. Листья золотые. Небо синее. Тишина. — Тишина — это потому что ты одна едешь, — наставительно сказала Бриония. — А одной в дороге скучно и опасно. Я, конечно, компания хорошая, но от разбойников не отобьюсь.— Ты же фея. — Я фея-советчица, а не фея-воительница. Разницу чувствуешь? Я усмехнулась и забралась обратно в седло. К полудню третьего дня я выехала к Тарховке. Деревня была маленькая, приземистая, с серыми крышами и колодцем посреди единственной улицы. Куры копались в пыли, возле плетня сидела рыжая собака и лениво чесала задней лапой за ухом. Я вспомнила, как мы проезжали здесь когда-то по пути на ярмарку — тогда я сидела в телеге, прижавшись к отцу, и разглядывала чужие дома с любопытством. Теперь я была одна, верхом, и деревня казалась мне знакомой, почти родной. У крайнего дома пожилая женщина в сером платке вывешивала на плетень мокрое бельё. Я придержала кобылу. — Хозяйка, не продашь хлеба и сыра в дорогу? Она обернулась, оглядела меня с ног до головы и, видимо, решила, что я не разбойница. — Отчего не продать? Продам. Слезай, дочка. Я спешилась. Пока она ходила в дом, я оглядела её двор — чистый, ухоженный, с грядками, укрытыми лапником на зиму. В углу двора стояла молодая яблоня, и ветки её гнулись под тяжестью поздних плодов. Я невольно улыбнулась. — Красивая яблоня, — сказала я, когда хозяйка вынесла свёрток. — Третий год плодоносит, — похвасталась она. — Соседка саженец дала. Говорит, от друидки какой-то, из-под Ольховки. Я чуть не поперхнулась. — От друидки? — Ну да. Говорят, она такие фрукты выращивает — на всю округу слава. А яблонька-то прижилась, гляди, сколько яблок.Я купила хлеба, сыра и мешочек овса, стараясь не выдать улыбки. Бриония на плече тихо хихикала. — Слава бежит впереди тебя, — прошептала она. — Похоже на то. За Тарховкой дорога пошла на север, и лес начал редеть. Поля здесь были просторные, убранные, кое-где уже вспаханные под зиму. Небо стало выше и холоднее, ветер дул ровно и сильно, и к вечеру я достала из мешка тёплую куртку. На четвёртый день я добралась до Тархова. Городок встретил меня шумом — у ворот, прямо на лугу, раскинулась ярмарка. Палатки, загоны для скота, жаровни с жареным мясом, крики торговцев. Я не собиралась заезжать внутрь — слишком много времени это заняло бы, — но когда увидела у восточных ворот длинный обоз, поняла, что одной ехать дальше не стоит. Обоз был большой — телег десять, несколько всадников, пешие. У головной телеги стоял пожилой мужик с седыми усами и кнутом в руках. Вид у него был такой, будто он тут главный и сомневаться в этом не стоит. — Доброго дня, — сказала я, подъезжая. — Далеко едете? — До Остхельма, — ответил он, оглядывая меня. — А тебе что, одной скучно? — Одной опасно, — честно сказала я. — Можно к вам? — Можно, если платишь. Три медяка в день — и ты под охраной. Костёр на стоянках, место в кругу. Еда своя. Я отсчитала медяки за три дня вперёд. Мужик ссыпал их в поясной кошель и кивнул в конец колонны. — Там место. Телеги, всадники, пешие — все там. Кобылу к телеге не привязывай, пугается. Я тронула поводья и поехала вдоль обоза. Народу набралось много. Впереди ехали купцы — эти громко обсуждали цены и спешили до ближайшего города. За ними — две семьи с детьми и скарбом. Одна женщина качала на руках младенца, и я невольно вспомнила Мору. Дальше — трое парней с инструментами, весело переругивавшихся друг с другом. И в самом хвосте, на тощей лошадке, ехал бледный юноша с книгой в руках. Он читал, натянув поводья так, что лошадь плелась сама по себе. Я присмотрелась и чуть не ахнула: на плече у него сидела крохотная фея, прозрачная, с сиреневыми крыльями, и, прищурившись, вглядывалась в страницы. Заметив меня, она нахмурилась и что-то прошептала своему хозяину.Юноша поднял голову, заморгал, будто только что заметил, что вокруг есть люди, и уставился на моё плечо, где сидела Бриония. — Ой, — сказал он. — У тебя тоже фея. Я думал, я один такой. — Не один, — отозвалась Бриония раньше меня. — Нас много. Просто некоторые прячутся. Фея юноши немедленно надулась и отвернулась с таким видом, будто её оскорбили в лучших чувствах. — Я — Марек, — сказал юноша, переведя взгляд на меня. — Маг-теоретик. То есть будущий. Иллюзии. А это — Ириска. — Верба, — представилась я. — Друидка. А это Бриония. — Друидка? — глаза Марека загорелись. — Настоящая? А ты правда с деревьями разговариваешь? — Правда. — А они отвечают? — Иногда. Марек открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут нас догнал звонкий голос: — Эй, друидка! Тебя там лошадь не потеряла? Я обернулась. Рыжая девушка верхом на гнедой кобыле махала мне рукой. На плече у неё, вцепившись крохотными кулачками в воротник, сидела ярко-алая фея с крыльями, похожими на язычки пламени. Она сверкала глазами и что-то возбуждённо щебетала хозяйке на ухо. Рядом с девушкой на крупном мерине ехал плечистый парень в поношенном плаще. У него на плече сидела фея — приземистая, серо-стальная, сложив руки на груди. Вид у неё был такой, будто она генерал на смотре войск. Бриония немедленно напряглась. Я почувствовала, как её крохотные пальцы вцепились в ткань моего платка.— Огневица, — прошептала она, разглядывая алую фею. — И щитовик. Ну и компания. — Ты что, с ними знакома? — тихо спросила я. — Нет. Но феи всегда чувствуют друг друга. И обычно не ладят. Я не успела спросить, почему, потому что рыжая девушка уже подъехала вплотную. — Я — Кора, — представилась она. — Это Ларс. Он молчит в основном. А это моя фея, Искра. — Очень приятно, — сказала я. — А это Бриония. — О, — Кора с интересом уставилась на моё плечо. — У тебя зелёная фея. У друидов такие, да? А у нас, у огневиков, красные. У Ларса вон серая, как щит. — Стальная, — поправил Ларс низким голосом. — Не серая, а стальная. — Да какая разница, — отмахнулась Кора. — Большая, — тихо сказала фея Ларса. Голос у неё был низкий, скрипучий, как у старого воина.Бриония немедленно выпрямилась у меня на плече. — Стальная — это хорошо, — заметила она. — Лучше, чем пламенная. От пламенных один шум и никакого толку. Искра, алая фея Коры, вспыхнула — в прямом смысле, с кончиков её крыльев сорвались крохотные искры. — А от зелёных — одна грязь и возня в земле! — выпалила она звонким, как колокольчик, голосом. — Вечно копаются, как червяки! — Зато мы полезные, — парировала Бриония. — В отличие от тех, кто только и умеет, что подпаливать шторы. — Я не подпаливаю! — возмутилась Искра. — Я контролирую! — О да, я вижу, как ты контролируешь, — Бриония кивнула на обожжённый край Кориного воротника. Кора скосила глаза на воротник и вздохнула. — Это случайно вышло. — У вас всегда случайно, — фыркнула Бриония. Ириска, фея Марека, всё это время хранила молчание. Но теперь она поджала губы и тихо сказала:— А иллюзии вообще никто не ценит. А между прочим, без иллюзий вы бы все сидели в пещерах и рисовали углём на стенах. — Искусство, — кивнул Марек. — Что? — не поняла Кора. — Искусство — это иллюзия. А иллюзия — это культура. Без культуры нет цивилизации. Ларс закатил глаза. Его стальная фея издала короткий смешок, похожий на лязг. — Цивилизация — это защита, — сказала она. — Без защиты никакая культура не выживет. — О, началось, — простонала Искра. — Сейчас лекция про оборону. — А что, оборону? Оборона — это основа! — стальная фея выпрямилась во весь свой крохотный рост. — Без обороны вас всех перебьют в первую же минуту! — Без огня обороняться нечем, — отрезала Искра. — Без земли нечего защищать, — вставила Бриония. — Без иллюзий нечего воображать, — тихо добавила Ириска. Мы, люди, переглянулись. Ларс потёр переносицу. Кора хихикнула. Марек снова уткнулся в книгу, но, кажется, не читал. Я улыбнулась. — Ну вот, — сказала я. — Познакомились.Феи ещё некоторое время переругивались — Бриония с Искрой обменивались колкостями, стальная фея вставляла короткие, но веские замечания, а Ириска периодически отпускала язвительные комментарии таким тихим голосом, что их почти никто не слышал, но от этого они становились ещё обиднее. Мы, люди, пытались делать вид, что ничего не происходит, но получалось плохо — слишком уж громко они спорили. — Вот так всегда, — вздохнула Кора, когда её Искра в очередной раз вспыхнула и чуть не подпалила гриву моей кобылы. — Феи ссорятся, а нам потом общаться. — Это у них инстинкт, — пояснил Марек, не поднимая головы от книги. — Феи — отражение дара. Дар друида — земля. Дар огневика — огонь. Земля и огонь не ладят. Вот и феи не ладят. — А щит? — спросила я, кивая на Ларса. — Щит нейтрален, — ответил Ларс. — Но моя фея считает, что без неё все пропадут. Поэтому тоже спорит. — А иллюзия? — А иллюзию вообще никто не воспринимает всерьёз, — горько заметила Ириска. — Вот поэтому мы и не ладим, — подытожила Бриония. — Каждый считает, что его дар — самый важный. А правда в том, что без земли не было бы ни огня, ни щитов, ни иллюзий. Потому что всё начинается с земли. Искра открыла рот, чтобы возразить, но Кора прижала её пальцем. — Хватит, — сказала она. — Давайте хотя бы до Академии доедем без драки. — Это вряд ли, — пробормотала стальная фея.Но, как ни странно, феи немного поутихли. Может, устали. А может, поняли, что путь долгий и ссориться всё это время — себе дороже. К вечеру обоз остановился у постоялого двора. Он стоял на перекрёстке двух трактов — большое деревянное здание с конюшней, трактиром на первом этаже и комнатами наверху. Из трубы валил дым, из окон лился жёлтый свет, и пахло жареным луком и свежим хлебом. У меня сразу засосало под ложечкой. Я сдала кобылу конюху, заплатила медяк за ночлег в общей комнате и спустилась в трактир. Кора и Ларс уже заняли стол у окна. Марек сидел рядом с ними, всё ещё держа в руках книгу. Их феи сидели на столе, каждая над своей кружкой: Искра что-то горячо доказывала, стальная фея сидела с непроницаемым видом, Ириска рисовала пальцем на столе какие-то узоры, а Бриония, едва я села, немедленно перебралась ко мне на плечо. — Они невыносимы, — прошептала она. — Особенно эта красная. — Потерпи, — так же тихо ответила я. — Мы вместе до Академии. Лучше подружиться. — Подружиться? С огнём? — Бриония фыркнула. — Ты знаешь, что бывает, когда огонь встречается с землёй? — Что? — Пожар. Или керамика. Третьего не дано. Я засмеялась и взяла кружку с горячим отваром, которую протянул мне Ларс. Пальцы сразу согрелись, и я почувствовала, как отпускает напряжение дня.В трактире было шумно. За соседним столом сидели трое парней в одинаковых синих куртках. На плече у каждого сидело по фее — одна золотистая, с лёгким свечением, другая зеленоватая, как моя, третья тёмно-синяя, почти невидимая в полумраке. Студенты Академии. Один из них, высокий и светловолосый, заметил мой взгляд и вдруг поднялся. Подошёл к нашему столу и встал, уперев руки в бока. Его золотистая фея немедленно уставилась на Брионию с любопытством. — Первогодки? — спросил он, глядя почему-то на Кору. — А что, сразу видно? — отозвалась она, не поднимая головы. — Видно. Совет дам. Бесплатно. Первое: не светите деньгами. Второе: не лезьте в долги к старшим. И третье, самое важное... — он перевёл взгляд на меня, и его фея тоже повернулась к моему плечу. — Друидка? — Друидка, — подтвердила я. — Тогда слушай внимательно. Есть у нас магистр Грон. Ведёт теорию магии и общую практику. Он друидов не любит. Его фея, кстати, тоже зелёная, но они с ним спелись так, что вдвоём на всех друидов войной идут. — За что? — спросила я спокойно. — Говорят, лет десять назад его на поединке один друид уделал. Его фея тогда чуть не погибла. С тех пор они на всех зелёных зуб точат. Ты, конечно, можешь с ним спорить, но я бы не советовал. — Спасибо, — сказала я. — Учту. — Учти-учти, — он хмыкнул и пошёл обратно. Кора проводила его взглядом. — Странные у них порядки, — заметила она. — Студенты друг друга предупреждают, как в разведке.— Значит, есть о чём предупреждать, — сказал Ларс. Марек наконец закрыл книгу и посмотрел на меня с интересом. — А ты что думаешь? Про магистра этого? — Думаю, что я не за тем ехала, чтобы с магистрами спорить, — ответила я. — Я ехала учиться. А если он друидов не любит — что ж, постараюсь его не разочаровывать. — В смысле? — не понял Марек. — В смысле буду лучшей на его курсе. Кора хмыкнула, Ларс одобрительно кивнул, а Марек почему-то покраснел. Ночью я лежала на узкой кровати в общей комнате и смотрела в тёмный потолок. Кора уже спала, свернувшись клубком, её Искра тихо тлела на подушке, как уголёк. Ларс тихо храпел, его стальная фея сидела на спинке кровати с таким видом, будто стояла на страже. Марек, кажется, читал при свете луны, а Ириска сидела у него на плече и что-то нашептывала. Бриония сидела на моём подоконнике и смотрела на луну. — О чём думаешь? — спросила я тихо. — О том, что ты становишься популярной, — ответила фея. — Ещё в Академию не поступила, а о тебе уже знают и предупреждают. Это плохо. — Почему? — Потому что популярность привлекает внимание. А внимание — это проблемы. Но с другой стороны... — она сделала паузу. — Ты сказала, что будешь лучшей. Я тебе верю. Только ради всех семян, не лезь на рожон в первый же день. — Постараюсь, — сказала я. — И ещё, — Бриония повернулась ко мне, и её глаза блеснули в темноте, — с этими феями держи ухо востро. Искра — вспыльчивая, стальная — упрямая, Ириска — скрытная. И все они будут тянуть своих хозяев в разные стороны. А ты не поддавайся. Друид должен быть как земля — спокойным и твёрдым. Понимаешь? — Понимаю, — сказала я. За окном зашумел ветер, в конюшне всхрапнула моя кобыла, и где-то вдалеке заорал петух. Я улыбнулась — этот звук теперь всегда напоминал мне о доме. Утром обоз двинулся дальше. До Остхельма оставалось ещё две недели пути. Феи по-прежнему переругивались, но уже не так яростно — видимо, начинали привыкать друг к другу. Кора и Ларс спорили о том, что важнее — огонь или щит. Марек читал. А я смотрела на дорогу, которая уходила на восток, и думала о том, что с каждым днём мы всё ближе к Академии.