Ахероновские хроники Обряд

Марика

Марика красивая была. Высокая, статная. В густые, цвета меди волосы, длиной ниже талии, вплетала разноцветные ленты. Веселье, готовое брызнуть во все стороны, обитало в её глазах, разбегаясь смешливыми лучиками улыбки. И вот уже смеётся в голос, хохочет красиво. Только Марика могла так смеяться, заражая всех вокруг своим весельем и солнцем, и летом. Даже губы её похожи были на душистые ягоды. Не девушка, а счастье и радость!

Между летом и осенью барин сборы устраивал. Традицию такую завел - собирать молодых парней со всех своих деревень каждый год, чтобы знать, кто, где, чем дышит, у кого какие достижения есть или нужда. Все было по-военному, за безобразия молодецкие наказывали строго, но развлечений хватало. Каждый мог показать себя с лучшей стороны, талантами и умениями отличиться. Молодые люди знакомились, дружбы заводили. Охота и рыбалка опять же. Большой лагерь разбивали каждый раз в новом месте. В этот раз Ахероновке повезло. Сельчане по такому случаю праздничные гуляния каждое воскресенье устраивали, большое застолье с танцами. Как увидели Марику парни заезжие, стали перед ней хорохориться один другого круче. Дрались даже. Подарками девушку завалили. Но Марика подарков не принимала. Из всех парней понравился ей только Сет - парень видный, сильный. Он все больше молчал, над другими посмеивался, а сам от девушки темных глаз оторвать не мог. Марика думала тогда, что Сет тоже деревенский или мастеровой – ловко любую работу по хозяйству успевал делать, когда вызывался помогать. А помогал часто, каждый день почти. На все был готов, лишь бы с Марикой рядом подольше побыть.

Влюбилась Марика. Так влюбилась, что никого, кроме Сета, не видела вокруг. Да и он тоже! Тут сборы закончилась - проливные дожди начались, холодно стало. Решил барин, что уезжать пора. Сет обещал, что уладит дела, у барина благословение получит и вернется, чтобы Марику у родителей её в жены просить.

Уехал. Марика ждала. Ждала долго. Вот уж и весне скоро конец. Как дорога просохла, сама поехала. С Матошем – кузнецом местным напросилась, обещал прямо к дому Сета Марику подвезти, простая душа. Оказалось, как вернулся её любимый со сборов, женили его на соседской дочери. Давно все сговорено между отцами было. Барин не стал вмешиваться, а Сет гнева родительского побоялся, не смог перечить. Уже и свадьбу давно сыграли. Семья теперь у парня, жена на сносях.

А Марика… Сама все увидела, своими глазами. За частоколом с кованными воротами стояла и смотрела, смотрела... на чужое счастье. Приехала домой почерневшая. Слегла. Ночами выла, бродила бесцельно по улицам босая. Подолгу на одном месте без движения стояла, людей своим видом пугала. Вот и стала тогда мать Марику запирать, да за ногу веревкой в доме привязывать. А несчастная из этой веревки петлю себе сделала, решила, что не нужна ей такая жизнь. Хорошо домашние грохот услыхали – веревка порвалась, когда в петлю полезла. Упала, расшиблась сильно. Вот тогда Иду и позвали.

Она Марику поправила, все ранки её, ушибы залечила. Но душу не исцелить мазями да примочками. А девушку и не узнать теперь. От солнечной Марики ничего не осталось. Это не Марика уже – тень от неё. Родные больше ни на минуту её одну не оставляли. Боялись, что снова что-нибудь сделает с собой. А Марика даже говорить перестала. Не ест, не пьет, лежит только. Уморить себя решила. Выть не воет, но молчит все время, на вопросы не реагирует. Не плачет даже. Родители снова к Иде за помощью бросились.

Марика сидела на кровати, глядя в одну точку, не двигалась. Даже дышала через раз. На имя свое не откликалась, на Иду внимания не обращала, пока та не взяла её за руку и не вывела во двор. Рука вялая, холодная, глаза – пустые. Солнце садилось за горизонт. Небо красное, земля черная. «Зря я это затеяла», — думала Ида, «ничего не получится. Невозможно видеть эти пустые глаза. Там нет Марики. Марикина душа – веселая, теплая, жизнерадостная потерялась. Вместо неё выползло что-то страшное. Унылое. Пустое…Поэтому и хочет умереть – бороться нет сил, от того, что бороться не за что…». Если задуманное не получится, решила, что не позволит Марике мучиться, даст ядового настоя. Перед красным закатом посадила девушку, помолчала немного: «Родные твои говорят, что умереть хочешь. Я помогу тебе… умереть.», - сказала. Но, взгляд несчастной девушки прояснился: «Поможешь? Правда?» - шепотом спросила, а в глазах надежда зажглась. Вцепилась в Идыны пальцы так, что напугала своей жаждой смерти: «Да, милая, помогу тебе умереть. Но и ты должна мне помочь. Нелегкое это дело – лишить жизни человека, особенно такого хорошего и красивого, как ты. У нас с тобой есть три дня. На каждый из этих трех дней у тебя есть задание. Если задания выполнять не будешь, не стану с тобой возиться, сама справляйся. Будешь умницей – через три дня умрешь, как хотела. Хорошенько подумай, согласна ли… Если да – начнем прямо сегодня.»

Марика ответила сразу, не думая. Закивала головой: «Согласна. Мне бы быстрее! Зачем три дня ждать?»

«Нет. Быстрее не получится. Тебе надо земные дела закончить, попрощаться с близкими. Со всеми, кто тебя любит. Подготовиться к смерти надо, чтобы все было правильно.»

«Хорошо. Я согласна. Три дня еще потерплю.»

«Тогда так. Хоть уже дело к ночи, но ты всю одежду свою, все вещи должна перебрать. Самые памятные и дорогие твоей душе отложи в сторону. Их ты раздашь близким, кому захочешь. Каждому прощальное слово должна придумать и с предназначенной вещью отдать. Остальное матери отдай, скажи, пусть выбросит или отдаст, кому захочет сама. Это тебе задание на первый день. Завтра к полудню будь готова начинать.

«Хорошо, я все сделаю…» - прошептала.

Ида уходила, оглядываясь на напряженную фигурку. Марика сидела, скукожившись, обхватив себя руками. Красная полоса между черным небом и черной землей стала совсем тонкой. В последний раз вспыхнула и погасла.

Ровно в полдень Марика пошла по домам, со всеми прощаться. До темноты ходила. Памятных и дорогих вещей нашлось мало, а людей, которых одарить хотела слишком много оказалось. Так и получилось, что девушка все вещи свои раздала. Для каждого хорошие слова нашлись, но не решилась почему-то об истинной причине прощания сказать. Говорила, что барин отсылает её учиться ткацкому делу. Узнав об этом, Ида заставила Марику всем правду сказать и позвать на погребальный обряд. Марика только кивнула, да так и сделала. Люди сокрушались, рассказывали ей, какая она замечательная, как все любят её. Прощались, но просили подумать, не делать непоправимого, мол «возвратиться не сложно к прежней жизни. Смотри сколько парней вокруг». Марика всех терпеливо выслушивала, и безответно уходила. К последнему, к Матошу - кузнецу зашла, попрощалась и для Сета оставила шкатулку, просила передать, когда в город по делам поедет. В ней были все нехитрые подарки его и колечко с речным жемчугом. Так закончился первый день.