Ай Сик Ю

Глава 2

Дмитрий Кутепов, был лощеным красавцем. Он работал коммерческим директором в Иркиной фирме. Дима был умен, циничен и здравый смысл никогда не покидал его. Он был благодарен Ирке за то, что почти десять лет назад она взяла его к себе, провинциального мальчика, только что окончившего институт управления. Дима достаточно долго мотался в Турцию, Польшу и Венгрию по фабрикам, подбирал ассортимент, он четко сориентировался, что и как должно быть, и быстро пошел в гору. Не удивительно, что через два года он уже занимал пост коммерческого директора. Ирка была очень рада, что не ошиблась в парне и помогла ему выйти в люди.

На Диму имела очень конкретные виды Марина. С одной стороны, вроде как, он был и не против: симпатичная и молодая девушка, а, с другой, всё-таки для серьёзных отношений Диме была нужна не она. В настоящее время у них был своеобразный вялотекущий флирт, который, как кривая-синусоида то достигала кульминации наверху, то плавно съезжала вниз. Сколько это могло продлиться, никто не прогнозировал, Дима упорно зарабатывал деньги теперь уже себе на квартиру, хорошая машина у него была, а Марина ждала, когда наконец надоест Диме. Её устраивали его дорогие подарки, походы в клубы, боулинги и рестораны. Периодически она затаскивала его в свою бирюлевскую квартиру, но не оставляла надежды стать полноправной хозяйкой его апартаментов где-нибудь в Крылатском, а еще лучше трехэтажного коттеджа в трех километрах от Московской кольцевой.

И, наконец, Мадина… Если все, кроме нее, неоднократно встречались за одним столом, то Ирка представила её впервые, как свою компаньонку. Они познакомились во время отдыха на Кипре. Мадина, наполовину киприотка, наполовину татарка, была владелицей сети отелей в Айа-Напе, в Москве у нее тоже был небольшой бизнес. С Иркой они планировали запуск совместного проекта, поэтому последняя решила приблизить Мадину к своей компании, ввести, как говорится, в ближний круг. Мадина была из тех женщин, которые привыкли брать всё и сразу. Гремучая смесь кровей делала свое дело. Она была весьма эффектной и соблазнительной, налицо была очень кропотливая работа над внешностью и имиджем, хотя природные данные у нее и свои были что надо. Правильные черты лица, брови, ресницы, которым абсолютно не требовалась дополнительная окраска, бархатная кожа нежно-персикового цвета, слегка пухлые губы, но естественно подчеркнутые блеском. Все в ней было гармонично и складно, она реально, как магнитом, притягивала взгляды, как мужчин, так и женщин. Было трудно сказать, скольким мужикам Мадина вскружила голову, но в глубоком детстве все начиналось диаметрально противоположно.

В шестнадцать лет девушка ушла из дома, и терять ей, собственно, было нечего. Мать с утра до вечера убивалась на трёх работах, чтобы прокормить четверых детей, Мадина была самой старшей. Своего отца она никогда не видела. Единственное что она знала о нем, так это то, что он был родом с Кипра. Во время учебы в СССР он без памяти влюбился в маму Мадины, у них случился очень бурный роман. Каждый раз расставаясь, влюбленные прощались с друг другом, скрепя сердце. Родители Сони, так звали мать, были категорически против их союза, так как Одиссей не был татарином. Соня по происхождению была из строгой татарской семьи, поэтому решение вопросов семьи и брака было ей неподвластно. Семья даже была ближе к ортодоксальной, старшие решали, за кого выйдет замуж дочь. Влюбленные, как могли, боролись за свое счастье и право быть вместе, но мощь и напор татарской родни сокрушили их планы. Узнав о том, что Соня заговорила о свадьбе, ее тетки в срочном порядке подыскали ей жениха из своих. Началась подготовка к свадьбе. Одиссей был безутешен, с зияющей раной он стал собираться на родину, он как раз защитил диплом и направлялся домой делать карьеру. У Сони не хватило смелости пойти против семьи, это означало полное отречение. Она любила Одиссея, но вообще не понимала, как они будут жить в чужой стране. В общем, она сдалась и сделала так, как повелели родственники.

В какой-то момент Соне стало не по себе, особенно по утрам. Стало подташнивать, через подругу она буквально анонимно посетила женского врача и узнала, что беременна. За день до отлёта на Кипр Соня сообщила Одиссею об этом, но назад дороги уже не было. Он сказал, что всегда будет помнить о ней. Влюбленные договорились, что ребёнок, который родится будет их тайной, а Одиссей пообещал заботиться о нем, что бы ни случилось.

Вскоре Соня вышла замуж за Ибрагима, и как-то, слава Аллаху, её беременность прошла незамеченной, срок был не очень большой и во время первой брачной ночи проявились характерные симптомы, так что подозрений у жениха не возникло вообще. Родившаяся Мадина стала их старшей дочерью, что было характерно, она очень походила на Ибрагима. Потом родилось еще трое детей. А достаточно скоро Ибрагим, отец семейства, к величайшему удивлению, нашёл себе другую женщину и исчез в неизвестном направлении, что было очень нетипично для татарских союзов. Соня осталась одна с четырьмя детьми, родня, как могла, оказывала ей посильную помощь, но она чувствовала себя брошенной и отвергнутой, любовь навсегда покинула её сердце. Ею двигало только чувство долга перед детьми, она не смотрела в сторону мужчин. Она работала с утра до вечера, чтобы её дети были одеты, накормлены и выучены не хуже других.

В свои сорок лет Соня была измученной и нездоровой женщиной, к тому же, у неё обнаружился букет заболеваний, понадобилась срочная операция, на которую были нужны деньги. Тогда-то Мадине и пришлось стать взрослой. Девочке едва исполнилось 15 лет, она мыла лестницы в подъезде, помогала почтальону разносить почту, хваталась за любую работу, чтобы заработать на жизнь, и чтобы вылечить маму. Мать положили в больницу, а она заботилась о братьях и сестре, не забывая два раза в день посещать маму. Операция прошла успешно. Соня довольно быстро приходила в себя и восстанавливалась. В один из дней мать решила сбросить камень с души и рассказала Мадине о ее настоящем отце. Целых шестнадцать лет эту тайну Соня носила в себе, и теперь уже не было смысла таиться. У Сони был записан адрес Одиссея, по которому она, боясь кары семьи, не написала ни одного письма. К её радости, Мадина сразу зарядилась оптимизмом и пообещала матери обязательно найти его. Она сразу же написала отцу письмо и стала ждать ответ. Ответ пришел достаточно скоро. Папа прислал ей свою фотографию и в скором времени собирался сделать вызов на Кипр. Жизнь начинала приобретать уже другие очертания, связанные с какими-то благоприятными и перспективными надеждами.