Аид + Персефона

9

Ночью мне снилась мать. Она стояла в свежем весеннем лесу, где в полосах света реяли мошки и пыльца, и уговаривала меня бежать. «Ты должна уходить, Рейна», повторяла она, но я никак не могла понять, почему должна уйти из такого хорошего и доброго сна. Солнечный свет и запахи зелени, и этот сладкий покой – кто по своей воле пожелает покинуть такое место?..

Сон казался воспоминанием из детства, и вполне возможно, что нечто подобное действительно когда-то происходило. Может быть, и не со мной. В той, прежней жизни, в которой не висел душным облаком коричневый морок. В мире без Дыр и монстров, без эмпатов и угрозы из другого мира. В жизни, которую я и не знала-то никогда.

Я лежала на постели, глядя, как серебристый свет разгорается за окном; как над гребнем гор летит стая гарпий. Возможно, скоро одна из них попадет в Дыру, и с гарпией будет сражаться отряд такой далекой теперь Мэнсон…

Вчера, после нашей вылазки, Аскалаб сообщил, что «дал господину лекарство». Он наскоро покормил меня ужином, наотрез отказавшись разрешить приготовить что-то самой.

— Алеф будет в гневе, когда узнает, что мы сами добыли препарат? – Спросила я.

Комок ткани на проволочной шее мотнулся:

— Господин уже почти и не жив. Вряд ли он способен на эмоции.

После многих часов сна совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Как бы то ни было, скоро все разрешится: если Алеф погибнет, Аскалаб разыщет Бета, и мы с ним отправимся на поиски родителей. Я в любом случае получу то, зачем я здесь, и моя часть сделки наконец будет выполнена. Даже если итог окажется печальным.

Наконец, я нашла в себе силы одеться и спуститься в холл. Двери в коридор и в мастерскую были распахнуты: Аскалаб возился с инструментами.

— Ваш завтрак совсем остыл, госпожа. Думал, вы встанете раньше.

Аскалаб стащил со стены пинцет и начал править им свои погнутые проволочные конечности. Я искоса заглянула в бак: он был пуст.

— А где Алеф?

— Он в фамильном храме, — ответил Аскалаб, распрямляя левое «предплечье». Раздался резкий скрежет. – Храм во дворце, точнее, под ним: там есть большой резервуар для… восстановления.

Я кивнула. Неловко покусала губу и спросила:

— А тебе… Не больно?

Я развела руки, не зная, как корректнее назвать то, чем занимался Аскалаб со своими конечностями. Тот лишь мотнул тюрбаном:

— Нет, госпожа, в основном наши тела лишены нервных окончаний. Мое тело полностью неорганическое. Я просто сгусток материи.

— А Алеф?

— Господин из проклятых. У него нет мозга, но то, что позволяет нам быть личностями, сохранило воспоминания. Может быть, госпожа, вам знакома легенда об облаке, где сохраняются воспоминания – в ней говорится о том, что проклятые способны соединяться разумом с этим облаком.

— Я не знаю этой легенды, но в нашем мире есть похожая технология, — восхитилась я, — ты имеешь в виду, что твой господин частично компьютер?

Казалось, Аскалаб задумался.

— Возможно, — сказал он, — я припоминаю, что проклятые научились соединять свои тогда еще органические тела с искусственным мозгом.

Это немного проясняло ситуацию. Киборги — вот кто эти проклятые такие.

 – Так как дела у твоего господина?

Аскалаб вытянул конечность и критически, судя по наклону головы, осмотрел ее.

— Я навещу его вечером. Препараты Каридии сильные, ему должны помочь. Госпожа, если вы не против, я бы попросил вас о маленькой услуге.

Я с ума сходила от скуки, поэтому ответила:

— Буду рада помочь тебе.

— Я хочу убрать крыло господина к его выздоровлению, — тихо пророкотал Аскалаб, — поэтому было бы прекрасно, если бы вы… Чуточку помогли мне с кухней.

Трогательно, что Аскалаб ничуть не думает о варианте, в котором Алеф не выживет. Или он просто волнуется и хочет занять себя новым делом?

Кухня, как и все во дворце, оказалась просторной. Возможно, когда-то здесь готовили блюда на десятки человек: посреди помещения стоял крепкий стол из матового темного материала, не похожего ни на металл, ни на дерево; вдоль стен – столешницы с переплетениями зеленоватых труб над ними. В этой кухне не было ничего похожего на традиционные земные устройства вроде раковины или плиты. Только странные металлические механизмы, время от времени издающие тихое позвякивание.

Аскалаб вручил мне бумагу и грифель: заданием было проверить припасы и посчитать их.

— Запасы масел, топлива и органической пищи – основной бартер нашего дворца с окружающим миром. Наши тайники не должны оскудеть, и если с подсчетом того, что в подвале, я справляюсь, то здесь…

Аскалаб неловко махнул проволочной рукой и удалился. Я рассеяно кивнула ему вслед.

Интересно, как он относится ко мне?

Так же ли я, состоящая из крови и мяса, чудна для него, как он для меня? Я села на пол у огромного шкафа и задумалась. Возможно, Аскалаб меня ненавидит, потому что когда-то тоже был таким, как я.

У искалеченного существа осталась только душа, скованная нелепой плотью. Ведь что еще может скреплять разум с таким телом?

Ох, споры о душе всегда были любимым пунктом институтских дискуссий. Я не скрывала, что верю в ее существование; и у коллег-атеистов этот факт вызывал массу иронии. Они вообще не понимали, как я могу существовать: я легко клала их на лопатки в любом споре на тему биофизики Дыр, да и моя эрудиция вызывала уважение. Но когда коллеги узнавали, что я религиозна, в их глазах появлялось странное стеклянное выражение. Видимо, они подозревали, что у меня не в порядке с головой.

Но я бы хотела посмотреть на человека, у которого с ней все действительно в порядке. На того, что ведет себя максимально логично, подчиняя мышление кем-то заранее одобренным схемам. В нашем мире есть Дыры, из которых вылетают монстры; о какой норме вообще можно говорить?..

А теперь я по ту сторону этих самых Дыр, помогаю существу из проволоки и мешков навести порядок на кухне.