Айдол и фанатка: Сталкер

Глава 1

Глава 1.

Твоя кожа — это твой паспорт. Твой социальный рейтинг, вытатуированный на порах и капиллярах. В Сеуле, если ты не выглядишь как ожившая фарфоровая кукла, ты не просто неудачница. Ты — общественная опасность. Ты — графити на стене стерильной операционной.

Прими это.

Генетическая лотерея
Красивые люди не просто получают бесплатный кофе. Они получают невидимый проездной в мир, где двери открываются до того, как они к ним подойдут. Это называется «гало-эффект», но давай называть это честно: биологическая взятка.

У красивых детей в подгузниках уже больше прав, чем у тебя будет за всю жизнь. Им прощают разбитые вазы. Им прощают плохие оценки. Учителя смотрят на их исправленные лица и видят интеллект там, где только пустота. Это капитал, который они не зарабатывали. Это золото, добытое из удачного слияния хромосом.

А ты? Ты родилась с долгами.

Преступление без умысла
Для женщины быть некрасивой — это тяжкое телесное повреждение, нанесенное эстетическому чувству общества. Ты — преступник, который совершил злодеяние, просто появившись на свет. Твое лицо — это улика. Твои мешки под глазами — это состав преступления.

И самое паршивое? У тебя не было выбора. Тебя признали виновной еще в утробе, когда клетки решили сложиться в этот хаос, который ты называешь физиономией.

Суён: Лицо, которое хочется стереть
Познакомься с Суён. Суён — рецидивистка.

Она идет по району Каннам, и воздух вокруг нее как будто густеет от чужого неодобрения. В Южной Корее внешность — это вежливость. Не быть красивой здесь — всё равно что плевать в лицо прохожим.

Она заходит в лифт, и люди подсознательно прижимаются к стенкам. Не потому, что она опасна. А потому, что некрасивость заразна. Она как плохой дизайн — на него больно смотреть.
Твое лицо — это твой главный кредитор. Оно выставляет счета каждое утро, когда ты смотришь в зеркало и видишь там катастрофу, за которую некому предъявить иск. В Сеуле некрасивость — это не просто отсутствие эстетики. Это налог на существование, который ты платишь наличными, временем и кусками собственной души.

Экономика дефекта
Суён знает: некрасивость — это дорого.

Красивым людям прощают опоздания. Им прощают ошибки в отчетах. Суён платит за это двойную цену. Чтобы на неё не смотрели с брезгливостью, её костюм должен быть чище, чем совесть священника. Она тратит половину зарплаты на консилеры, которые не скрывают её «преступление», лишь делают его чуть менее вызывающим. Это как пытаться закрасить трещину в фундаменте плохим гримом.

В кафе ей не улыбаются. Ей приносят остывший кофе, потому что официант подсознательно экономит энергию на тех, кто не даст ему эстетического бонуса. Она оставляет больше чаевых, чтобы её не считали еще и жадной. Она покупает право на то, чтобы на неё просто не кричали.

Её жизнь — это бесконечная серия микро-транзакций за право быть невидимой. Она доплачивает за место в конце автобуса. Доплачивает за то, чтобы менеджер на работе не морщился, когда она подает документы. Она — банкрот в мире, где единственная твердая валюта — это угол наклона подбородка и красота двойных век век.

Единственная икона
Но она хранит секрет. В её телефоне — алтарь.

Это айдол. Мальчик с лицом, которое кажется ошибкой эволюции в сторону божественности. Его зовут Джи-Хун, и его кожа светится так, будто он никогда не знал, что такое гравитация или стресс. Он — воплощение всего, за что её наказывают.

Когда она смотрит на его фото, она чувствует, как её собственная некрасивость на мгновение затихает. Это её единственная отдушина. Она любит его той болезненной, чистой любовью, на которую способны только те, кому запрещено любить самих себя.

Она покупает его мерч, тратя последние деньги на карточки с его улыбкой. Это не фанатизм. Это покупка антидота. Глядя на его совершенство, она на секунду забывает о том, что она — социальный мусор. Он — её искупление. Если в мире существует такая красота, значит, её собственное уродство — это просто необходимая тень, чтобы этот свет казался ярче.

Боль в обертке из тьмы
Жизнь — это мандариновое дерево летом. Плоды висят в зеленой кожуре. Горечь в них обязательна, сладость тоже ощущается на кончике языка. Просто до нее нужно догрызться через кислую цедру.

Суён идет по улице, и её одиночество пахнет дешевым мылом и страхом. Она не ищет сочувствия. Она ищет способ исчезнуть так, чтобы никто не заметил её отсутствия. В её мире любовь — это не когда тебя целуют под дождем. Любовь — это когда кто-то согласен смотреть на твое лицо дольше пяти секунд, не отводя глаз.

Но пока такого человека нет. У нее в руках экран телефона, холодный пластик и сияющий Джи-Хун, который улыбается всем и значит — никому.

Эстетический налог
Твое лицо — это не ты. Это фасад здания, которое ты не строила и за капитальный ремонт которого обязана платить до самой смерти.

В Сеуле красота — это не дар божий, это гражданский долг. Если ты некрасива, ты — уклонистка. Ты — та, кто ворует у прохожих визуальный комфорт. И за это воровство у общества предусмотрена целая система штрафов.

Суён платит этот налог каждый раз, когда открывает кошелек.

Штраф за сервис: Если ты не выглядишь как персонаж из дорамы, тебе не предложат «комплимент» от заведения. Тебе не простят нехватку пары вон на кассе. Чтобы получить ту же вежливость, которую красивая девушка получает за простое «привет», Суён приходится быть безупречно услужливой, почти рабски покорной.

Инфляция усилий: На собеседовании её резюме весит в два раза меньше, чем резюме девушки с идеальным овалом лица. Чтобы её просто заметили, ей нужно знать три языка вместо двух и работать на четыре часа дольше. Она покупает свое право на работу потом и выгоранием, компенсируя дефект своей оболочки.

Её квартира забита сыворотками с экстрактом улиток и плацентой. Это не косметика. Это взятки, которые она дает своей коже, надеясь, что та перестанет свидетельствовать против неё.