Айк – мужчина

Глава первая.

Пролог.

Говорят, наш мир — не единственный. Что где-то, за пределами привычного понимания, существуют иные реальности, параллельные вселенные, отражающие нашу — словно в бесконечном зеркальном коридоре. И, возможно, в одной из них есть такая же Земля, с теми же городами и людьми. На первый взгляд — всё то же самое. Но различия неизбежны. И именно в них скрывается главное.

В одном из таких миров живёт Айк. Ему недавно исполнилось восемнадцать, и впереди — поступление в колледж, первый серьёзный шаг во взрослую жизнь. Он живёт с родителями, в тихом доме на окраине города. Белые волосы до плеч, светлые, почти прозрачные голубые глаза, высокий рост и худощавое телосложение придают ему немного отстранённый, почти неземной вид.

Его комната отражает внутренний порядок: вещи аккуратно расставлены по цветам, на столе — ни пылинки, книги выровнены до миллиметра. В этом пространстве нет места хаосу. Всё выверено, спокойно, предсказуемо.

И вот он спит.

Сон приходит внезапно — яркий, плотный, почти осязаемый.

Он стоит на сцене. Вокруг — люди. Много людей. Их лица обращены к нему, в глазах — восторг и признание. Они тянут к нему руки, улыбаются, словно кумиру, словно спасителю. Свет софитов ослепляет, заливая его фигуру белым сиянием. Айк говорит… Нет — требует. Его голос звучит твёрдо, властно. И толпа отвечает ликованием. Аплодисменты тысяч людей прокатываются по залу гулким эхом.

И вдруг всё рушится.

Он уже не на сцене. Другая комната. Полумрак. Он сидит на диване перед телевизором. Рядом — девушка. Она подходит к нему легко и привычно, ставит перед ним пиво в жестяной банке, закуску и, мягко улыбнувшись, спрашивает:

— Хочешь ещё чего-нибудь, котик?

Котик?

Это слово звучит чуждо. Непривычно. Девушки никогда не говорили с ним так — тепло, по-домашнему. В её голосе нет ни насмешки, ни игры. Только близость.

Айк смотрит на экран — и в следующее мгновение его сознание будто подключается к неведомому источнику. Поток информации обрушивается лавиной. Образы, события, лица, чувства — всё одновременно. За долю секунды он понимает больше, чем за всю свою жизнь, но удержать это невозможно. Слишком много. Слишком резко.

Внутри что-то трещит, словно ломается тонкая невидимая грань.

Он резко просыпается.

Темнота его комнаты. Знакомые стены. Тишина. Всё на своих местах — идеально, спокойно, неизменно.

Он лежит в своей кровати. В своём доме. В своём мире.

Это был всего лишь сон.

…Или нет?

1.

Перед нами дом не первой свежести, с облупившейся штукатуркой. Здесь по мере сил стараются навести порядок, но хозяину не хватает либо времени, либо средств. В этом квартале почти все живут так: кто-то богаче, кто-то постоянно балансирует на грани трудной жизненной ситуации. Наверное, так происходит в каждом из параллельных миров. Не может же быть, чтобы каждое живое существо жило в достатке и счастье. Ах, наши потребности — как быстро вы растёте… Но сейчас не об этом.

В этом доме, а время уже клонилось к вечеру, по кухне суетились двое в сарафанах. Точнее, двое мужчин: один помоложе, другой постарше. Сарафаны были почти одинакового фасона, отличались лишь цветом. У старшего — тёмно-красный, с узорами, красивый, но заметно поношенный. Ему помогал молодой парень в белом сарафане — совсем ещё мальчишка, с удивительно миловидным лицом. Они хлопотали у плиты, готовили суп с овощами и курицей — чем бог послал, как говорится.

— Представляешь, мне сегодня ночью такой любопытный сон приснился, что я до сих пор в себя прийти не могу, — вдруг сказал парень в белом сарафане.

— Очень интересно. Расскажешь? Или мне щипцами из тебя всё вытягивать? — съязвил мужчина в красном и добавил: — Ой, не режь так мелко овощи. Ты же знаешь, как мама к этому относится.

— Так вот… Первую часть сна я помню плохо, а вот вторую — не сотрёшь. Сижу я такой важный на диване перед телевизором, а мне какая-то красотка приносит пиво, закуски, обнимает, целует, что-то шепчет на ухо. Так приятно и в то же время страшно. А потом спрашивает, чего я ещё хочу. Представляешь?

Всё это время мужчина в красном даже бровью не повёл. Он дослушал до конца и вдруг громко, от души рассмеялся.

— Какая же тебе всё-таки чушь в голову лезет, мой мальчик! Ты меня рассмешил. Фантастика, да и только, — сказал он, отсмеявшись, и продолжил разделывать курицу.

Парень вспыхнул. Ему не понравилась реакция старшего. Он долго боялся говорить об этом сне, ему нужно было выговориться, хотелось услышать хоть слово поддержки — а его высмеяли.

— Знаешь, настоящая странность началась дальше. Я смотрел в телевизор и будто впитывал историю того мира. Оказалось, в моём сне — то есть в том мире — работали в основном мужчины: приносили деньги домой, ходили на охоту и рыбалку, служили в армии, не носили этих идиотских сарафанов… И даже главной Мамой в стране был мужчина! А женщины тем временем сидели дома и ждали своих мужей.

Парень сделал паузу, глубоко вдохнул, собираясь продолжить, но мужчина в красном перебил его и тихо, почти шёпотом произнёс:

— Ты несёшь какую-то ересь. Это просто сон, выдумка, нереальность. Забудь о нём и никогда не вспоминай. И никому не рассказывай. Не хватало ещё, чтобы мама или кто-нибудь из женщин услышал такие разговоры. За это и в тюрьму могут посадить. Ты меня понял?

Парень в белом опустил глаза и кивнул. Он действительно понял. Понял, что теперь даже родной отец не поддержит его. Он остался один — и уже никогда не станет прежним.

2.

С тех пор прошло совсем немного времени. Айк успел съехать от родителей в общежитие колледжа, обжиться в крошечной комнате, привыкнуть к её тишине и познакомиться с однокурсниками. Соседи по этажу дивились его аккуратности: у Айка всё всегда лежало на своих местах, постель была безупречно заправлена, а на столе — ни пылинки.

Он знал множество рецептов и умел сотворить вкусное блюдо почти из ничего. Руки у него вообще были золотые: за что бы ни брался, всё выходило ладно и красиво. Но главным его даром оставалось шитьё. Ткань в его пальцах словно оживала, послушно складывалась в ровные линии и мягкие складки. Потому родители и определили его в колледж — учиться на швею-мотористку.