Айк – мужчина

Глава третья.

1.

О чём думал наш герой по имени Айк? Заглядывал ли он в будущее — туда, где его замысел либо обретёт форму, либо рассыплется прахом? Понимал ли он, чего именно хочет и какой ценой намерен этого добиться?

Им двигала слепая ненависть к женщинам — ко всем сразу и к каждой по отдельности. Обида на мать, юношеский максимализм, болезненное самолюбие, не до конца зажившие детские травмы — всё это переплелось, образовав внутри него тугой узел. Ему казалось, что именно так закаляется «настоящий мужчина».

Но кто он — настоящий мужчина?

Разве в этом мире не существовало добрых, любящих, способных понимать женщин? Возможно, существовали. Просто Айк их не встречал. А если и встречал — они вынуждены были скрываться под масками, чтобы не выделяться, не навлекать подозрений. Быть мягкой здесь считалось опасным. Иначе — осуждение. Хуже того — исключение из общества сильных женщин.

В четырнадцать лет каждая девочка приносила присягу. Присяга обязывала: соблюдать негласные правила, поддерживать установленный порядок, не позволять мужчине «слишком многого». Любое отклонение считалось угрозой. Если женщина позволяла себе искренне полюбить, если в её доме мужчина переставал быть подчинённым, дело могло дойти до суда. Информация распространялась быстро — агентурная сеть работала безупречно. Скрыть что-либо от Главной Мамы было почти невозможно.

Суд выносил приговор: депортация — в лучшем случае. В худшем — тюрьма. Причём мужчине обычно назначали более длительный срок: считалось, что именно он «развратил» женщину своей мужской сущностью.

Страх стал частью воспитания. Девочкам с детства внушали: мальчики — враги, у них есть тайное оружие, будь настороже. Мальчики же росли, слыша шёпотом передаваемые легенды о далёких странах за морем, где мужчина и женщина равны.

Многие мечтали попасть туда. Но выезд мужчинам был запрещён. Женщины, напротив, могли получить разрешение — после строгого отбора и подписания обязательства о неразглашении. Однако возвращались они чаще разочарованными. Равноправие казалось им странным, даже унизительным: там приходилось учитывать мнение мужчины, быть сдержанными, уважительными, не унижать.

«Мы что, как они?» — презрительно говорили некоторые.

С каждым годом напряжение росло. Мужчины всё чаще нарушали законы общества сильных женщин, пытались бежать — поодиночке и группами. Перебраться через забор было ещё возможно. Гораздо сложнее — пересечь море. На обычном катере не уйдёшь далеко: через пять минут появится группа быстрого реагирования. Дальше — суд, срок, тюрьма. И всё сначала.

Иногда рождались счастливчики — сыновья влиятельных семей. За огромные деньги и при наличии нужных связей их тайно переправляли за море. Подобные операции редко обходились без участия загадочной африканки по имени Гара — едва ли не единственного человека, чьи дела оставались вне поля зрения Главной Мамы.

В этом мире официальная зарплата считалась признаком наивности. Настоящая власть кормилась иначе. «Страна должна мне», — любила повторять Главная Мама, и многие с этим соглашались, потому что приходилось.

Как видите, мир был устроен почти так же, как наш, — лишь фигуры на доске стояли иначе.

И вот в этом мире Айк решил бросить вызов системе. Маленький человек против огромной машины. Он верил, что способен перевернуть её — поставить всё с головы на ноги.

Он верил.

Попробуем поверить и мы. Ему это действительно необходимо.

Ранним утром Фиро постучал в дверь к Айку. Выглядел он немного лучше, чем накануне, хотя лицо всё ещё было бледным, а глаза — воспалёнными. Голова раскалывалась после выпитого.

Айк молча поставил чайник.

— Сейчас заварим зелёный чай. Хоть немного полегчает.

Фиро сел за стол, сжимая виски ладонями.

— Прости меня за вчерашнее… Мне правда стыдно. Просто… меня будто сорвало. После всего, что случилось.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Айк. — Такое может случиться с каждым. Это я должен извиняться. Я оставил тебя одного. Обещал всё рассказать — и исчез. Сегодня исправлюсь. Но давай выйдем на улицу. Тебе нужен воздух.

На улице было прохладно и ясно. Солнце уже не грело по-летнему, но светило щедро. Они направились в студенческий парк, который давно стал для них почти родным. Осень вступала в свои права: трава пожелтела, листья срывались с ветвей и, кружась, ложились под ноги — чтобы весной родиться вновь.

Они шли по аллеям, вдыхая терпкий запах листвы. Тишина лесной части парка располагала к разговору.

Айк рассказывал. О книгах. О своих открытиях. О мыслях, которые перевернули его за последние четыре месяца. Фиро слушал, не перебивая. На его лице отражался целый вихрь чувств — от ужаса до восхищения. Казалось, вместе с падающими листьями он проживает собственное перерождение.

— Айко… — наконец произнёс он. — То, что ты рассказал, поражает. Я хочу увидеть эти книги своими глазами.

— Увидишь, — улыбнулся Айк и хлопнул друга по плечу. — С сегодняшнего дня будем изучать их вместе.

— А что потом? — спросил Фиро, широко раскрывая глаза. — Когда прочитаем?

Айк ненадолго задумался.

— Честно? Я пока не знаю. Но после этого мы пойдём в библиотеку. Я познакомлю тебя с Сакраном. Вместе решим, как действовать дальше.

Фиро кивнул.

Вернувшись в общежитие, он первым делом заявил:

— Нам нужно поесть. Я двое суток ничего не ел.

Решили заказать доставку: мисо-суп, сет суши с лососем, клюквенный морс и по стаканчику пломбира. Горячая еда быстро вернула силы.

После обеда они устроились за столом с книгами. Читали вслух, спорили, обсуждали — так материал запоминался легче. К полудню Фиро сидел ошеломлённый: его прежняя картина мира трещала по швам. Айк же чувствовал удовлетворение — он вытащил друга из отчаяния и обрёл союзника.

Ближе к вечеру они сделали перерыв, сварили кофе и включили телевизор. Начались новости недели.

Сюжеты сменяли друг друга: крупный пожар, очередной арест молодого мужчины за попытку пересечения границы, затем — традиционная подборка смешных видео с котиками, чтобы «разбавить мрачные краски».